Климовские дозоры

VII.

Пришла весна. Сошел снег, но все вокруг оставалось мрачным и тоскливым.

Саша сидит на изгороди и слушает говор весеннего ветра, а на душе тяжело и грустно. Давно нет вестей от Юры Ворожеева из партизанского отряда.

Скрипнула калитка. Саша обернулся. Во двор вошла девушка. Она была в легком измятом и неярком платье, небрежно перетянутом поясом. И вся она какая-то нарочито неаккуратная и разлохмаченная, как апрельский лес. Саша не сразу узнал Веру Федосовну Макаренко, молодую учительницу школы.

Почему она такая небрежная? Ведь в школе она была, пожалуй, самой аккуратной, если не сказать модницей. И тут сразу его осенила догадка: не хочет нравиться немцам и их прихлебателям. Это Саша оценил и проникся к ней уважением. Вера Федосовна, не торопясь, подошла к нему и присела на изгородь рядом.

«Что голову повесил?» —спросила Вера Федосовна, глядя на Сашу большими глазами.

—Так. Ничего веселого пока нет…

Он нахмурил по-взрослому посерьезневшее лицо и чуть подал от девушки корпус своего тела, стесняясь близости.

— Кузьма с утра навеселе, — заговорила учительница, услышав пьяные голоса из соседнего двора.

Это же Лямо, — ответил Саша. — При полицейской должности можно и с утра веселиться.

Саша подумал, что несдержанной интонацией голоса он выдал свое отношение к немецкому служаке. И хотя был убежден, что учительница, видимо, не меньше его ненавидит оккупантов, подумал, что ухо надо держать востро. Саша твердо усвоил: война — самая строгая выверка людей, она требует осторожности и осторожности. Чтобы вывести собеседника из неловкого положения, она спросила:

— Новое что-нибудь есть, Саша?

— Ничего. Откуда у меня новости?

— А у меня есть…

Саша насторожился. Он посмотрел в большие глаза учительницы и понял, что она, действительно, знает что-то интересное и важное.

— Говорят, подписан договор с Англией о совместных действиях против Германии.

Это было неожиданной новостью. Радость охватила его. Но внутренний голос, напоминающий о бдительности, снова твердил об осторожности, и он с недоверчивостью спросил:

— Откуда вы это знаете?

— Люди говорят.

— Мало ли теперь брешут! — снова с недоверием произнес Саша.

— Такое врать, Саша, не будут.

Голос учительницы звучал искренне, даже обидчиво. На душе у юноши стало веселее. Он думал, что немцам, пожалуй, распускать такие слухи невыгодно. Его заинтересовало, откуда же Вера Федосовна узнала это. И он снова спросил, кто сказал ей. Она ответила:

— Это не имеет значения.

Перед уходом Вера Федосовна сказала, что если он хочет знать, о чем говорит радио оттуда (имея ввиду Москву), то она через два—три дня принесет ему еще некоторые сообщения. Саша обрадовался этому: он узнает правду о событиях на фронте и скоро увидит учительницу снова.

Приход Веры Федосовны вызвал у Саши раздумье. Юра Ворожеев как-то проговорился, что у них есть связь с учителями, но никого он не назвал и что это за связь тоже не сказал. Может быть, Юра и прислал ее? Почему же она об этом и намеком не сказала.

В тот же день полученную новость Саша рассказал Толику Ломыго, своему закадычному другу.