Климовские дозоры

IV.

Искрометный снег прикрыл мерзлые груды окаменевшей грязи. Холодное медно-горя- щее солнце выдвинуло из-за леса свою ущербленную краюшку и окрапило острой киноварью заснеженные окрестности Климова. Кровяными тонами заштриховались повисшие на деревьях клочья снега.

Саша Готовец вышел из хаты. На дворе он увидел мать.

—Ты куда, сынок?

— К отцу, — ответил Саша.

И по серьезному выражению лица мать поняла сына, что идет он по делу. Муж как-то говорил Анне Павловне, что настала пора пристраивать Сашу к делу: голодно, тяжело жить.

В маслозавод Сашу не пустили. На проходной рядом со сторожем стоял, поеживаясь, немецкий унтер. Саше пришлось повернуть обратно. Он сам понял: раз на проходной стоит не только сторож, на завод не попасть.

На базарной площади никого нет. Лишь несколько спекулянток с различным барахлом поджидали первых покупателей, да комиссионный магазин «барыни» Селезневой, напоминающий вонючее удодово дупло, открыл свои двери. Оккупация вышвырнула на климовский рынок грязную волну всякого рода проходимцев

Среди них заняла свое место «барыня» Селезнева и ее компания. Бурное предпринимательство сразу создало ей известность на «черном» рынке. Она была тесно связана с немцами и полицаями. Бойкую торговлю она вела и салом, и крупой, не брезгуя одеждой, снятой с убитых и расстрелянных.

Миновав базарную площадь, Саша направился по Орловке к переулку. Не дойдя несколько дворов до поворота, он увидел выехавшую из- за дома подводу. На розвальнях сидело пятеро — четыре полицая и один арестованный. У арестованного руки были связаны, лицо бледное с кровоподтеками.

Саша не сразу узнал Бориса Семенова — бухгалтера консервного завода. Этого москвича он встречал незадолго до войны в Климовском истребительном батальоне. Семенов полусидел и смотрел вперед. Лицо его казалось вылепленным из подсиненной белой глины.

За розвальнями, метрах в пятидесяти, бежала женщина. Она тяжело дышала и громко всхлипывала. Саша знал о ней только то, что звали ее Зина. Она то падала, то вскакивала и снова бежала. Изредка Зина вскрикивала, хваталась обеими руками за голову. Женщина жадно смотрела на Бориса Семенова. Полицейские не торопили лошадь. Казалось, что они хотели продлить страдания женщины. На развилке дорог сани свернули на Хохловку. Два охранника спрыгнули с подводы и пошли навстречу женщине. Они, видимо, хотели вернуть ее обратно. Она остановилась, закрыла руками лицо и приготовилась к ударам. Полицаи сначала избивали ее прикладами, а когда она упала, стали пинать сапогами.

В это время на хохловской дороге разыгралась трагедия. Семенов резким движением плеча столкнул полицейского с саней. Тот, падая в снег, уронил карабин. Грянул выстрел. Лошади, шедшие тихим шагом, рванулись. В это время Борис попытался ногой сбить второго полицейского, но тот успел схватить его за ногу, и они оба кубарем свалились на землю. Семенов успел вывернуться и вскочить на ноги. Пока полицай поднимался и искал в сугробе карабин, Борис уже был у самого леса.

Полицаи, избивавшие Зину, услышав выстрел, кинулись к лесу.

Саша видел, как по полю крупными прыжками уходил в лес Семенов. Ему оставалось перепрыгнуть заснеженную канаву, когда раздался выстрел. Семенов тоже услышал его. Еще несколько шагов — и его скроет сосновый густой лес. Шаг, два, три… Вдруг нога его подкосилась на ровном месте. Борис больше ничего не слышал. Перед собою он видел лишь ряд молодых колючих сосенок. Ему показалось, что зеленые сосенки уже скрыли его от полицаев. Вдруг в его грудь вонзилось что-то раскаленное. Чтобы не упасть, он подался назад, опираясь на левую, твердо стоящую ногу. Под его плечом очутилась молодая сосенка. Семенов прислонился к ней. Затем он увидел, как качнулись перед ним деревья и сквозь зелень выплыло синее небо…