Климовские дозоры

III.

Утро 20 сентября занималось медленно. Первые лучи солнца высветили полнеба. Пройдет еще несколько минут —и море света озарит землю, леса. Наступит день. Один из последних дней немецкой неволи. Люди скоро вздохнут свободно. Придет радость в дома, на улицы. Сколько ждали! Сколько перетерпели, перенесли, выстрадали.

Между тем, заря еще только занималась. Узников, связанных одной веревкой, вели по климовским улицам.

Иван Сафонов еще в кабинете начальника полиции почувствовал, что его привязали наспех и узел затянули второпях, кое-как. Он попытался расслабить узлы и с радостью ощутил, что может совсем освободиться от веревки. Иван шел впереди. Чтобы полицейские не заметили, как он высвободил руки, Иван крепко схватился за расслабленный узел и шел как ни в чем не бывало.

У Ивана созрел дерзкий план побега. Только сможет ли он один справиться с тремя полицейскими и освободить товарищей? И решает: он должен сделать это.

По дороге Анатолий Ламыго заметил, что руки у Ивана Сафонова свободны, и попытался высвободить свои. Веревка оказалась так затянута, что нечего было и думать развязать ее. Узел, как железный, крепко впился в запястье.

Когда полицейские повели Готовца, Ламыго и Сафонова по центральному переулку, а оттуда повернули на Хохловку, узникам стало ясно: ведут в лес на расстрел.

Полицейские все торопят и торопят, а подпольщики идут все медленнее и медленнее. И дорога становится труднее, все глубже и глубже тонут ноги в сыпучем песке.

Вот и опушка леса.

Наступил для друзей решающий момент. Они, словно по команде, приготовились к действию. Ждали сигнала Ивана Сафонова. А он шел впереди и, глядя на спину полицейского, думал: «Вот дойдет до сосен, собью с ног, схвачу винтовку и…».

Полицейскому осталось сделать еще один шаг, чтобы поравняться е соснами. В этот миг Иван Сафонов, высвободив руки, сбивает полицейского и выхватывает у него винтовку. В тот же момент Готовец и Ламыго устремились на идущих позади них полицейских. Грянуло сразу  два выстрела.

Иван увидел, как Анатолий Ламыго, сбив полицейского, словно подкошенный, упал на колени. Анатолий, падая, увлек за собой и Сашу Готовца.

— Ваня, беги! — падая, крикнул Сафонову Готовец.

Иван вскинул винтовку, прицелился в Балева и выстрелил, но не попал. Это был роковой промах партизанского связного. Сафонов прыгнул за дерево, чтобы укрыться и перезарядить винтовку. К нему устремился Балев, но Готовец сильным ударом ноги сбил его. Из лесу послышался еще один выстрел. Полицейский подпрыгнул, взвизгнул, но продолжал бежать к Сафонову. Дослать еще один патрон Ивану не дали. Почти в упор грянул выстрел. Огонь ослепил его глаза.

Иван уронил винтовку и, опираясь на сосну, судорожно обхватил ее ствол в том месте, где пуля разворотила ствол и отколола от него щепку. Ноги его подкосились, и он медленно стал сползать на землю.

Саша Готовец был жив. Он вскочил на ноги, но бездыханное тело друга не позволило ему сделать и несколько шагов. Саша не мог ни подхватить, ни поддержать, ни тащить своего товарища. Обреченный, Готовец повернулся и пошел на полицейского. Ударил выстрел. Саша пробежал еще несколько метров и рухнул на землю.

Трупы комсомольцев бросили в окопы и стали засыпать песком. Балев поторопил полицаев:

— Пошли. Надо торопиться: нас ждет лейтенант Клейн.

И ушли.

В лесу стало тихо. Поднявшееся сентябрьское солнце бросило свои первые лучи на рану сосны. Как в чистой слезе, отразились лучи на трех бусинках золотистой смолы.

Сосны не умеют говорить человеческим голосом, но они каждый день своим тихим призывным шепотом вечнозеленого наряда зовут людей на это святое место: «Люди, остановитесь здесь, обнажите головы, постойте минуту в траурном молчании и склоните головы перед подвигом климовских подпольщиков».

Мы, живущие сегодня, обязаны им своей жизнью. В наших жилах алая кровь тех, кто отдал жизнь за сегодняшний день. Помните их имена!

Не забывайте: они также страстно хотели жить, как и вы, не знавшие войны и обожженные огнем битвы, счастливо оставшиеся нетронутыми. вражеской пулей.

Помните, они хотели жить, но пошли на смерть, чтобы заслонить от фашизма отечество и вас, дорогие товарищи.