Климовские дозоры

VI.

Камера заключения всегда угнетает человека, обостряет впечатления. Она сближает узников, обнажает душу. Этим и пользуются те, кто желает узнать то, что не было известно.

Александра Адриановна и Леонид попали в камеру, когда там уже были Вера Федосовна Макаренко, Валентина Дмитриевна Вахмистрова, Ольга Михайловна Шашеро. В камере было темно, и Александра Адриановна узнала всех по голосу.

Остаток ночи коротали за разговорами. Через каждые полчаса дверь камеры открывалась и в нее вталкивали новых людей. К утру в холодной камере было полно народа.

Неожиданностью для всех было появление в камере бывшего учителя Дмитрия Дегтяренко и заведующего столовой, фамилию которого никто толком не знал.

Утром начались допросы. Первым повели заведующего столовой, который в камере больше не появлялся, потом Дегтяренко, за ним Разнотовскую. Допросы следовали один за другим. Многих приводили избитых, едва стоящих на ногах.

После второго вызова Леонид Разнотовский вернулся избитый до неузнаваемости. Он тяжело шагнул в дверь и остановился. Вслед за ним в камеру стражник бросил шапку. Пошатываясь, он сделал несколько шагов и расслабленно опустился на пол. Мать бросилась сыну навстречу.

— Гады! — гневно вырвалось из груди Александры Адриановны. Больше она ничего не могла сказать. Плечи ее вздрогнули, глаза наполнились слезами. И тяжелые рыдания послышались в камере. Все видели, как мать бережно положила голову сына на колени и большими, полными горя глазами смотрела на него. Она долго смотрела на лицо сына, будто не узнавала его. Потом оторвала лоскут от его рубашки и начала стирать с лица кровавые потеки. Она ничего не спрашивала, ничего не говорила, только глубокие горькие вздохи иногда вырывались из разбитой груди.

— Они хотели, чтобы я сказал, — хрипло произнес Леонид, отплевываясь.

И он потерял сознание. Леонид начал дергаться, выкрикивать какие-то несвязные слова. Так продолжалось несколько минут. Все узники с болью в душе смотрели на Леонида и его мать. Рядом с ними сидела Вера Федосовна, не зная, чем утешить мать. Потом Леонид открыл глаза и спросил:

— Мы еще здесь? Мне показалось, что куда-то идем, идем, идем…

Прошло десять томительных дней. Александра Адриановна, ее сын Леонид, Вера Федосовна Макаренко, Ольга Михайловна Шашеро и Валентина Дмитриевна Вахмистрова потеряли надежду на свободу. Правда, один работник полиции на допросе, улучив момент, передал Александре Адриановне, что он не знал об их аресте и сделает все, чтобы освободить их. Разнотовская это сообщение расценила как провокацию.

Узников полицейских застенков уже перестали тревожить допросами и вызовами. Истомленные голодом, холодом и ожиданием своей участи они стойки были духом и готовы спокойно встретить свой приговор.

Наступило утро 7 марта 1943 года. Открылась дверь, и арестованных стали выводить поодиночке. Полицейские связывали узникам руки и отводили в глубь двора. Их посадили на сани под охрану полицейских и повезли по Новой улице. Александра Адриановна последний раз взглянула на дом, где она жила. Окна были открыты и там кто-то уже хозяйничал.

В лесу их выстроили у вырытой могилы и расстреляли.