Климовские дозоры

VI.

Муж Веры Федосовны Макаренко вел себя иногда странно. Он подолгу засиживался в какой-то тупой задумчивости, а когда спрашивала его жена, о чем он думает, отвечал совсем невпопад. И Вера Федосовна — умная, проницательная женщина — не замечала, что ее Николай Николаевич скрывает от нее свои думки. Однажды между делом Вера Федосовна спросила мужа, что он думает о партизанах. Он ответил ей зло и определенно, он врач, и его политика не интересует. Так надежды вовлечь Григорьева в группу Разнотовской сразу была отброшена.

А между тем Николай Николаевич Григорьев — под таким именем знали в Климове мужа Макаренко — не проходил мимо всего, что знал и слышал. Но он боялся о своих — мыслях поделиться с Верой Федосовной. Она была для него мимолетной опорой, мимолетной женой и плохим советчиком. С тех пор как немцы объявили траур, Григорьев решил пробираться к партизанам своим путем.

Григорьев пользовался доверием управы. Ему поручили поехать в Гомель за медикаментами, вручили крупную сумму денег и секретное предписание. Вечером он пришел домой усталый и рассеянный. Вера Федосовна заметила его подавленный, совсем изменившийся вид и спросила:

— Что с тобой, Коля, не заболел ли?

— Нет, но самочувствие неважное, а завтра еще в Гомель надо ехать.

— Зачем? — раскрыв удаленные глаза, спросила Вера Федосовна.

— Посылают, — коротко буркнул муж.

Вера Федосовна подошла к мужу, обняла его и не заметила, как он отвел ее руки, встал и вышел во двор. Слепая любовь Веры Федосовны не видела, что она не имеет взаимности.

Вечером Вера Федосовне все-таки решила поговорить с мужем о его поездке в Гомель.

— Говорят, снова в лесах появились партизаны, — сказала Вера Федосовна, — будь осторожен.

— Ерунда, — отвечал Григорьев, — никаких партизан сейчас нет. Потом, я политикой не занимаюсь.

— Да как ты, Коля, не поймешь, что партизанам нужны врачи, — горячо говорила Вера. Федосовна.

— Но они мне не нужны, — также горячо отвечал Григорьев, — скажи лучше, что тебе купить в Гомеле.

Утром, плотно позавтракав, Григорьев небрежно попрощался с Верой Федосовной и отправился в путь. Вечером того же дня он был уже у партизан. Он принес с собой секретные документы и деньги.

Уход Григорьева в партизаны для Климовской управы не остался незамеченным. В Гомель он не поехал, домой не вернулся. Куда скрылся? Несколькими днями назад из Со- фиевских, потом Соловьевских лесов поступили сведения о появлении партизан. В управе предположили, что Григорьев ушел к партизанам. Вызвали жену.

Вера Федосовна вошла в большую комнату. Окна ее завешены темными габеленовыми занавесками, на полу ковер неопределенного серо грязного цвета. За огромным неуклюжим столом старомодного фасона сидел невзрачный человек в черном костюме, на лацкане которого Вера Федосовна заметила крестик, который она видела на немецких френчах. «Выслужился», — подумала она, разглядывая награду климовского головы.

В кабинете Разумовского было еще двое незнакомых. Один из них сидел у окна и разглядывал немецкий журнал, а другой усердно рылся в большом рыжем истрепанном портфеле, сопел, чертыхался и снова продолжал ворошить бумаги.

— Вера Федосовна, — начал голова украдчиво, — вы не можете нам сказать, где находится сейчас ваш муж?

— Он мне сказал, что вы его послали в Гомель. А чего он так долго не возвращается… не знаю. Я думала, вы что-нибудь о нем скажете.

— Так вы ничего и не знаете?..

— Нет. А что случилось?

— Не будьте наивны. Вы все знаете. Что он говорил вам, когда собирался уезжать?

— Обещал купить кое-что, я деньги ему дала.

Ничего Разумовский не мог узнать от Веры Федосовны, да и она сама толком не могла знать, куда действительно исчез Григорьев. Вера Федосовна чувствовала, что Григорьев попал в какую-то историю и его сейчас ищут немцы и полиция. Она и предположить не могла, что Григорьев ушел к партизанам. Голова ничего об этом не говорил. Он только строго-настрого предупредил ее, что если Григорьев приедет домой, то она должна незаметно для него сообщить об этом ему, Разумовскому. В противном случае за укрытие —расстрел.

Веру Федосовну потрясло это сообщение. Она не знала, что предпринять. Первое, что она решила, — это посоветоваться с Александрой Адриановной, что ей дальше делать. В тот же день, вечером, она пошла к Разнотовской.

— А не ушел ли он к партизанам? — спросила Александра Адриановна.

— Да что вы, Александра Адриановна, не может быть: он слушать не хотел о партизанах.

— Видишь ли, Вера Федосовна, не обижайся, но скажу прямо: любящее сердце очень часто бывает слепым и глухим. Ты многого за ним не замечала. Если бы он попал в какую-нибудь историю, ты бы для Разумовского не представляла интереса. Сейчас смотри в оба.

И Разнотовская оказалась права. Начались вызовы в управу, полицию, допросы.