Климовские дозоры

II.

Середина августа 1942 года. Софиевские леса, охваченные со всех сторон войсками противника, стали ареной сражения, Украинские, климовские, новозыбковские, злынковские партизанские отряды ведут постоянные бои.

Каратели начали штурм леса. Они ведут сильный артиллерийский и минометный огонь по чаще.

Используя ночные сумерки, партизаны отрываются от наседающих врагов и уходят в глубь леса. Силы неравные. Вырвавшись из смертельного кольца, народные мстители ушли на север.

Наступила осень. Тяжело на душе Саши Готовца и его товарищей. Партизаны ушли, немецкие войска уехали, полицаи и прихлебатели Разумовского отпраздновали «пиррову победу» и снова начали творить черные дела. Снова потянулись трудные дни, до боли печальные, а иногда от неизвестности, страшные. Ничего утешительного не приносило и радио. Немцы шли на Сталинград.

Саша Готовец и Толик Ламыго шли с работы. Теперь они оба работали на маслозаводе. Над Климовым только что прошумел спорый дождь. Под ногами хлюпала вода, по ручейкам плыли сбитые бурей листья. Холодные капли срывались с притихших деревьев и падали за расстегнутый ворот рубахи. Саша ежился и пытался застегнуть рубаху, но на ней были не все пуговицы, он забывал про это и снова хватался за воротник.

Шли молча. Говорить было не о чем: все сказано. Пошла третья неделя, а в «почтовом ящике» никто не брал их письмо. Ничего утешительного не принес Толик после встречи с Верой Федосовной. Куда исчезли партизаны? Никто не знал. Саша и Толик, конечно, не верили немцам и полицаям, что они всех партизан уничтожили.

На улице почти не было прохожих. Вдруг они услышали торопливые шаги сзади и оглянулись. Их нагонял какой-то парнишка. Издали он показался знакомым.

— Саша! — обратился Толик к Готовцу, — ты не узнаешь, кто это?

— Неужели Ваня? — с радостью в голосе, но тихо произнес Готовец.

Чтобы не привлечь внимания посторонних, Саша сказал Толику:

— Пойдем, догонит.

И они пошли прежним неторопливым шагом. «Наконец- то, — думал про себя Саша, — дождались известий. Страшные, наверное». Его друг Толик думал о другом: «Под дождь попал, мокрый, замерз, а где же ему просушиться?». Тем временем Ваня Ляшков поравнялся с ними.

— Привет, ребята! — тихо сказал он и спросил, — куда идете?

— Домой, — ответил Саша.

— Держите прямо по Орловке, а там через кладки перейдете: нельзя идти в центр.

И Саша, и Анатолий поняли просьбу Вани и, перейдя через центральный переулок, продолжали свой путь по Орловке. Они и сами так часто ходили с работы. Когда свернули к ручью, Ваня рассказал, что у партизан все в порядке, многие ушли на север, в Печерские леса, но оставшимся очень нужно питание для рации. Они просят срочно достать его.

У ручья они расстались. Условились: как только достанут питание, сообщат партизанам через «почтовый ящик», где найдут записку о месте встречи для его передачи.

Радостными возвращались ребята домой. Саша знал, что батареи можно достать через Веру Федосовну, но сейчас он не мог к ней обращаться. Она вышла замуж за Григорьева, а Саша вытравить ее из своего сердца не мог. Он боялся встречи с Верой Федосовной. Ему казалось, что она жестоко растоптала его любовь. Каждая встреча с ней растравляла у Саши незаживающую рану.

Оставалось одно: идти к соседке Матрене Хохловой. Несмотря на какую-то неприязнь к соседке, Саша решил обратиться к ней. Саша знал, что у мужа соседки, который до войны работал на районном узле связи, был новенький радиоприемник.

Саша не ошибся. Соседка, против ожидания, встретила его любезно и обещала поискать спрятанное мужем питание. Через день Матрена Федоровна сама принесла завернутые в тряпье батареи.

В тот же день в «почтовом ящике» была оставлена записка: «Пища есть. Чтобы не протухла, ее надо сбыть». Так было условлено написать. Ответ не замедлил появиться: «Сверчок и жук встретятся у пня».

Условленным местом «у пня» и было место по дороге на Лифобирск. Здесь у огромного старого пня, который стоял в двух шагах от тропинки, росла густая поросль. За ней было скрытое место. Сзади топина, а по обе стороны заросли. В пне был тайник.

Сюда пришли Саша и Толик. Батареи и масло они спрятали в тайник, а сами присели на огромные корни, расходившиеся от старого пня. Ждали долго.

Ваня появился неожиданно. Спросил, как дела, и тут же стал собираться в дорогу.

— Меня очень ждут, — сказал Ваня, — просили ни на минуту не задерживаться. Сначала идите вы, потом уйду я.

Так снова наладилась связь.