Климовские дозоры

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
I.

Однажды Саша Готовец увидел Веру Федосовну Макаренко с каким-то незнакомым мужчиной. Они оживленно о чем-то толковали. Саша прошел мимо, но Вера не обратила на него никакого внимания. Она неотрывно смотрела в глаза незнакомца. Саша к своему ужасу тут же понял, что он потерял самое дорогое.

Первое, что захотелось сделать Саше в эту минуту, — подойти к незнакомцу и сказать ему дерзкое и обидное, чтобы тот немедленно ушел от Веры Федосовны Макаренко. Но на улице было много людей, и это помешало Саше осуществить свое намерение.

Вскоре Саша узнал, что незнакомец — это военнопленный врач, известный в Климове под именем Николая Николаевича Григорьева. Он прибыл в Климово еще весной и, войдя в доверие к немцам, был назначен санитарным врачом района.’

Несколько дней Саша был задумчив, молчалив. Как-то он забрел на станцию, а оттуда зашел к Толику. Там Сапуто, вернувшись с какой-то поездки, хвастался жене:

— Нет, дудки! Теперь наше времечко! Мы наведем порядок. Вот очистим леса от партизанских шаек, красивую жизнь сделаем, Шурочка!

Охмелевший полицейский лез целоваться к жене. Та сердито отталкивала его и ругала:

— Ты что мне говорил? Обещал, что хату тебе дадут. А что получил? Балеву вон дали, а тебе нет. Дом дали, «железный крест» дали, корову дали. Служить надо! А ты только самогонку лакаешь, бессовестный.

— Ладно, ладно, Шурочка, — оправдывался муж. — Я говорю тебе, силы готовим, ух, какие. Скоро на партизан пойдем, там и отличусь.

Из пьяной болтовни Саша понял, что немцы готовят разгром партизанских отрядов. Такое же предположение высказал и отец Саши. Это взволновало его, и он решил сразу действовать. В тот ясе день Толик Ламыго отправил через «почтовый ящик» сообщение партизанам о подготовке немцев к наступлению против партизан и что подробности уточняются.

Вместе с Толиком они долго ломали голову над тем, когда начнут немцы блокаду леса. Поочередно каждый день по нескольку раз они бывали на станции, следили, не прибывают ли войска. Через несколько дней на станцию пришел военный эшелон. Фашисты горланили песни, кричали, что немецкие солдаты на Кавказе, купаются в Волге, скоро победа, скоро Россия будет лежать разбитой.

Вечером отец Саши пришел хмурый и озабоченный.

— Целую дивизию пригнали, — сказал отец сыну, — надо дать знать, говорят 221 стрелковая дивизия. Прибыла, видно, не на отдых: боеприпасы подвозят, пушки сгружают.

— А сколько их? — спросил сын.

— Да кто знает. Все говорят: дивизия, дивизия. Они, видимо, со всех сторон хотят охватить. Трудно придется там.

Утром к Саше нежданно-негаданно пришел Виктор Гришин. Саша, увидя связного, оторопел. Тот ничего не стал спрашивать, сбивчиво заговорил:

—Немедленно спеши в отряд. На станцию прибыло много войск, говорят, 221 стрел дивизия, сгружают вооружение, орудия. Будут окружать Софиевский лес. Передай Ивану Захаровичу, чтобы из леса выходили все. Торопись.

Саша сунул в руки Виктору буханку хлеба, кусок сала, сверток с медикаментами и табаком.

—Вот здесь, — сказал Саша, — сведения о количестве войск и артиллерии, прибывших вчера. Но тут, видимо, не все. Поезда прибывали и утром. Иди, иди скорее. Дорога каждая секунда. Виктор сразу вышел со двора.

В Климове наступили тревожные дни. Его улицы наводнили войска. Из дома почти не возможно было выйти на улицу.