Записки штурмана тяжелого бомбардировщика

Носовец Александр Захарович
Носовец Александр Захарович

НА ВСЮ ЖИЗНЬ

Августовским утром 1943 года наш экипаж тяжелого бомбардировщика . возвращался на свой аэродром. Полет был не из легких. Больше одиннадцати часов пробыли в небе над чужой территорией. В глубокий тыл противника мы доставляли группы товарищей для установки связи с партизанами.

И вот самолет, уже на стоянке. Замолкли моторы. Уставшие от многочасового напряжения при ночном полете мы спустились на землю.

Командир экипажа и я пошли в штабную землянку для доклада о выполнении задания. ‘Гам, кроме командира полка, за столом, покрытым красным материалом, сидели начальник политотдела дивизии, другие работники политотдела. Они выслушали наш доклад, поздравили с выполнением задания. А затем поднялся начальник политотдела, подошел ко мне и сказал:

– Товарищ Носовец, решением парткомиссии вы приняты в члены Коммунистической партии, поздравляю Вас и вручаю партийный билет. Бейте фашистских захватчиков с воздуха пока их на нашей земле не останется ни одного. .

Я так разволновался и растерялся, что только и сказал:

Будем летать еще лучше.

А после командир экипажа упрекнул меня.

— Не мог сказать что-нибудь погорячее.

С этого момента экипаж нашего самолета стал коммунистическим. А как мы воевали говорят награды. Командиру и мне было присвоено звание Героя Советского Союза, а остальные члены экипажа награждены орденами Ленина. На всю жизнь мне запомнился момент вручения партийного билета. И всю жизнь я стараюсь быть настоящим коммунистом, верным ленинцем.

 

ВЗАИМОВЫРУЧКА

Для обстрела осажденного Ленинграда гитлеровцы использовали уникальное орудие. Оно выпускало в сутки только два снаряда огромной разрушительной силы. По данным разведки расположено оно было в районе Петергофа. Уничтожить его, было приказано нашей авиационной дивизии. Нам дали только координаты цели, бомбометание приходилось вести по площадям. Две ночи подряд мы сбрасывали тяжелые бомбы по указанной цели, одновременно отбиваясь от вражеских истребителей.

Во вторую ночь после бомбометания наш экипаж взял курс на свой аэродром. Вдруг впереди, левее и чуть выше, мы увидели, как немецкий ночной истребитель атаковал один из наших бомбардировщиков. То и дело его жалили зеленые трассы. Бомбардировщик, защищаясь, отвечал ему красными трассами. Но с истребителем ему было справиться трудно. На нем уже горел правый мотор.

Решение пришло мгновенно:         помочь товарищам. Делаем поворот влево, сближаемся и выходим под «живот» «мессера». Воздушный стрелок Александр Матвеев одновременно из двух синхронных спарок тяжелых пулеметов открывает огонь по вражескому истребителю. Это был такой удар, что он камнем рухнул на землю. После Матвеев рассказывал:

— С таким остервенелым злом я еще никогда не стрелял. Чего захотел — легкой добычи.

 

В ПОИСКАХ ЦЕЛИ

В середине лета 1943 года вражеская авиация начала наносить бомбовые удары по военным объектам, расположенным в нашем глубоком тылу. Командование не знало, с каких аэродромов немецкие самолеты вылетают на задания. Судя по радиусу действия вражеских тяжелых бомбардировщиков, их аэродромы располагались недалеко от линии фронта, предположительно в полосе Витебск — Смоленск— Брянск. Наше командование решило послать ночью для выявления их несколько одиночных самолетов.

На высоте две тысячи метров в 22 часа мы вышли на предполагаемое расположение аэродрома. Под нами было большое поле, окруженное лесом. Но что на нем расположено, в темноте разобрать было нельзя. На борту самолета находилась аппаратура для фотосъемки, в бомбовых люках — две магниевые фотобомбы (фотабы), дающие освещение в несколько миллионов свечей. Я сомневался, что под нами аэродром. Все же хоть где-нибудь да блеснул бы огонек, если бы это был действительно аэродром. Неужели зря потрачены время и самолетные ресурсы? И все же решил сбросить первый фотаб, через 12 секунд второй. И вот взрыв. На поле отчетливо видны немецкие бомбардировщики «Юнкерс-88». И сразу же заработала вражеская противовоздушная оборона. Вокруг самолета взрывы, потянулись пулеметные трассы. .Но с курса сворачивать нельзя. Ждем взрыва второго фотаба, чтобы сделать больше снимков..

В это время сильный взрыв подбрасывает меня в штурманской кабине. Я ударился головой о потолок и ввалился в кабину летчиков. Самолет наполнился едким дымом. Я кубарем катаюсь в пилотской кабине: это командир, чтобы сбить пламя, бросает самолет с крыла на крыло. В это время стрелок-радист успел передать на командный пункт координаты обнаруженного вражеского аэродрома.

Пламя все же удалось сбить.

Я почувствовал сильную боль в голове. По виску течет кровь. Залез опять в свою кабину. Она расположена впереди пилотской. Оказалось, что снаряд попал в патронный ящик. Патроны взорвались. Но удар с амортизировал парашют, расположенный на этом ящике. А на парашюте сидел я.

Проявленные снимки подтвердили наше радиодонесение.

 

РАДИ ПОБЕДЫ

У штурманов есть такая присказка: «Если бы не было ветра, на самолете не нужен был бы и штурман». Но абсолютного безветрия на высоте не бывает.

Задача штурмана — вывести самолет на цель. А цель — это точка, сделанная карандашом на карте. А до нее сотни километров ночного полета, вверху светят только звезды. Самолет на цель выводят точные расчеты штурмана.

Я это вот к чему. На этот раз нашему экипажу снова было дано задание выбросить парашютистов в тыл врага в Белоруссии в районе озера Черное, где базировался один из партизанских отрядов. Выбросить не вооружение и боеприпасы, а живых людей. Ошибки не должно быть, иначе им гибель.

Возле готового к взлету самолета мы поджидали своих «пассажиров». И были немало удивлены, когда к нам подвезли трех девушек, поразивших меня своей молодостью. Старшей можно было дать не больше двадцати лет, а остальным и того меньше. Сердце заныло. Да куда же таких молодых. Мы-то вернемся, а они выбросятся из самолета в неизвестность.

Когда мы подлетали к месту выброски, я предупредил девушек о готовности к прыжку. Как обычно, мы помогали парашютистам при прыжке из самолета. Когда девушки заметили, что я приготовился оказывать им помощь, старшая сказала: .

— Не надо, мы сами.

И самостоятельно покинули самолет. Последней прыгала самая юная. Нам показалось, что она во время прыжка коснулась головой кромки люка. А это при скорости самолета неминуемая смерть. Стало страшно за судьбу этой девушки.

Но на командном пункте нас встретил офицер разведки и сообщил, что все девушки благополучно приземлились; в заданном месте.

А. Носовец,
полковник в отставке, Герой Советского Союза

Авангард № 69, 1985 г.