Занят мирным трудом

На войну Илья Михайлович Петрушин уходил не из родного села Хохловка. Его правление колхоза назначило в группу работников животноводства по отправке общественного скота в тыл. Невысокий, подвижный юноша оказался незаменимым помощником. После ночевок, с утра и до позднего вечера Ильюша, так его называли доярки, был верхом на лошади. Ему поручили править гуртом, не давать возможности разбрестись стаду, не потерять ни одного животного. Верхом-то верхом, но к ночи Илья падал под телегу замертво. А с рассветом опять на лошадь – и в путь, несмотря ни какую погоду. И так многие сотни километров до самой Астрахани. А Брянщина была уже временно  оккупирована немецко-фашистскими захватчиками. Когда был сдан скот, нужно было принимать какое-то решение. А оно было одним – на фронт. Было в то время Ильюше только семнадцать. В военкомате у юноши спросили:

– Что ты умеешь?

– Неплохо езжу на лошади.

– Вот такое задание ты и получишь.

Вместе с другими Илью Петрушина откомандировали в Казахстан для доставки лошадей в Астрахань, где формировалась кавалерийская часть, в составе которой потом и прошел он всю войну. А огненные версты молодого солдата начались под Сталинградом. Сражался с немецко-фашистскими захватчиками Илья Петрушин на Орловско-Курской дуге, освобождал города Старый Оскол, Щорс, форсировал Днепр, освобождал Калинковичи, Мозырь, участвовал в боях за Минск. И надо сказать, везло солдату. Ни одна вражеская пуля не коснулась его. А это в пехоте бывает редко. А что значит кавалерия в конце войны? Та же пехота. Только средство передвижения у нее – кони.

Среди своих боевых товарищей Илья Петрушин отличался находчивостью, смелостью, умением в долю секунды оценить обстановку и в соответствии с этим действовать. Его не один раз посылали в разведку, на захват «языка». За мужество, проявленное в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, молодой солдат был награжден орденом Красной звезды, медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги».

— Нашей дивизии предстояло вместе с другими соединениями штурмовать белорусский город Мозырь, — вспоминает Илья Михайлович Петрушин. — Кавалерийскому полку, в котором я служил, предстояло наступать на одном из главных направлений.

Лошадей мы укрыли в лесу. До первой линии немецких траншей было около полукилометра. К ним, как можно ближе, нужно было подобраться скрытно почти по открытой местности. Стояла безлунная морозная ночь. Немцы то и дело бросали осветительные ракеты. В рост не поднимешься. Сближались по-пластунски, как можно глубже втискиваясь в снег. Хорошо, что он был глубоким. Руки коченели, одежда становилась мокрой. А ползком скорость не разовьешь. Как только в небо взвивались ракеты, мы замирали. А тут еще началась пурга. Видимость упала. Но нам это было на руку. До немецких траншей оставалось каких-нибудь тридцать, сорок метров. Перед атакой нервы напряжены до предела. Время тянется долго. До вражеских окопов рукой подать. Но это пространство нужно преодолеть молниеносно, пока противник не успел открыть огонь со всех видов оружия. И вот оно: «Вперед! В атаку!» Бойцы поднялись дружно. Справа от меня ударил трассирующими немецкий пулемет. Я бросил туда гранату. Мой товарищ, который бежал рядом, еще одну. Пулемет захлебнулся. Наши бойцы стали прыгать во вражеские окопы. Исход атаки предрешила рукопашная. Выбили мы немцев из второй и третьей траншей. К полудню город был полностью очищен от немцев. А потери были. Как без этого на войне обойдешься: Теряли боевых товарищей и снова шли вперед.

– Приходилось мне, – продолжал свой рассказ Илья Михайлович, и за «языком» ходить. Выло это под Калинковичами. До нас уже попытка была взять «языка», но безуспешно. Отобрали нас в группу захвата пять добровольцев. Подобрались мы поздно вечером к немецкому доту. Зарылись в снегу. На нас белые маскхалаты.

Заметить трудно. Часовой топтался невдалеке, возле другого дота. Мы стали ждать. Двое недалеко от входа в дот, трое остались в прикрытии. Ждем час, другой, третий. Не может быть, чтобы из дота за такое время никто не вышел. Уже и надежда всякая стала пропадать. И вдруг скрипнула дверь. Мышцы напружинились до предела. Мы не дали немецкому солдату сделать и двух шагов после того, как он появился на поверхности. Все сделали бесшумно. И так же скрытно вернулись в свое расположение.

Демобилизовался из армии Илья Михайлович Петрушин в 1948 году. Долгое время он работал в колхозе имени Чапаева в строительной бригаде. А сейчас каждое утро Илья Михайлович спешит на молочно-товарную ферму. Там его рабочее место. Бывший воин занят мирным трудом.

И. Письменный

Авангард № 33, 1985 г.