Воля к жизни

Коршун Мария Филипповна
Коршун Мария Филипповна

История, о которой следует напомнить, была хорошо известна многим в свое время. О ней сообщалось в печати, как местной, так и центральной. Но с некоторых пор позволила взглянуть на давние события и еще с одной стороны, о чем прежде и представить себе было невозможно. Об этом речь пойдет позже. А пока — вкратце — следует все-таки обратиться к былому событию: ведь кому-то оно неведомо…

…В феврале 1942 года один из отрядов партизанского соединения Алексея Федоровича Федорова на какое-то время обосновался в лесах вблизи территории Климовского района. Естественно, народным мстителям требовалось уяснить обстановку с дислокацией врага в окрестностях.

С этой целью на разведку в сторону села Крапивное отправились пятеро партизан. Они уже подходили к селению, как их обстреляли — нарвались-таки бойцы на засаду, которую устроили немцы.

Трое партизан погибли на месте, а двоим удалось уйти, и они предприняли попытку укрыться в одном из жилых строений. Это были муж и жена по фамилии Коршун. Оба находились в партизанском отряде с начала его формирования, оставив родной кров на милой их сердцу Украине. Считали своим долгом не давать непрошеному гостю покоя ни днем, ни ночью. И били врага. Но вот тут дело принимало иной оборот.

Захарий Коршун, крепкий, физически сильный мужчина, бывший кузнец, был ранен в грудь и ногу. Держался он недолго — слишком много крови потерял. И скончался на руках Марии, жены…

По кровавому следу гитлеровцы очень быстро обнаружили беглецов. Женщину схватили, избили и увели за собой.

Местность, по которой вели пленницу, была ей совершенно неведомой. От побоев боль расходилась по телу, надрывалась душа от потери мужа. Она не питала иллюзий — хорошо сознавала, что и ей самой жить оставалось всего ничего.

В то, какой станет ее кончина, не хотелось бы и думать. Но сама мысль об этом, предчувствие расправы над собой, страшной, мучительной, приводила к состоянию безысходности.

Ее вели улицей уже другой деревни — Ясеновки. Зимний день, известное дело, короток. Темнеть становилось на глазах.

Конвоиры о чем-то переговаривались между собой. А Мария, взглянув вперед, обнаружила: через пару-тройку шагов они поравняются с колодцем…

Решение приняла для себя сразу. Если суждено ей погибнуть, пусть это случится сейчас. И не придется ей терпеть пыток, издевательств, на которые способны каратели.

Мария, поравнявшись с колодцем, собрала последние силы, оттолкнулась, вскочила на край колодезного сруба и… бросилась вниз… С жизнью уже простилась.

Но случилось то, что случилось. Она не разбилась о края сруба при падении, не захлебнулась, даже не получила переломов. Вода в глубине колодца — ей, Марии, там было по грудь — смягчила удар.

Ледяная влага обожгла, заставила встать на ноги. Женщина как бы инстинктивно вжалась в край стенки сруба, ища опору, и внезапно почувствовала, что тело, словно втягивается внутрь. От времени ли, по какой-то еще причине, но там, в глубине шахты, в деревянном срубе колодца образовалась промоина — выемка, в которую укрылась беглянка.

Ее конвоиры, ошалев на какое-то время от происходящего, пришли в себя и принялись наугад вовсю палить из винтовок вниз, в шахтный проем колодца…

Сверху, в абсолютной темноте, разглядеть что-либо внутри было нельзя. Как и представить себе, что при подобном раскладе возможно кому бы то ни было уцелеть.

Солдаты, чертыхаясь от бессилия и злобы, что упустили важного свидетеля живым и совершенно уверенные в ее гибели, отправились восвояси.

А что Мария? Сейчас трудно даже представить, что испытала она тогда. Однако осознание, что еще жива, привело женщину в чувство.

Но как долго она сможет продержаться в ледяной купели? И есть ли у нее хоть один шанс на спасение? Если и был, то весьма призрачный.

Что ей помогло держаться? Не сойти с ума от происходящего? То, что мы называем волей к жизни. Она присуща людям мужественным, храбрым…

Час проходил за часом, ничего не менялось. Ледяной холод не просто проникал в беглянку, она сама становилась уже как бы частью этого холода…

…Ближе к рассвету жительница Ясеновки Ефросинья Ефимовна Литвинова разбудила сына Петра.

— Надо завтрак сготовить, а воды в доме ни капли. Сходи к колодцу…

Он вернулся мигом обратно: — Мама, в колодце кто-то есть, стонет…

Литвинова собрала соседей, и совместно они смогли поднять несчастную на поверхность. С великим трудом удалось расцепить ее руки, ухватившиеся за спасительную веревку.

Пока ее вытаскивали, вносили в избу, одежда на Марии на февральской стуже превратилась в ледяной панцирь. Все это местные жительницы с нее сняли, растерли тело самогоном, отыскали и теплую, сухую одежду из своих запасов. Она начала приходить в себя.

И вот в этот самый момент и появился на пороге местный староста, донес ему о случившемся некий «доброхот».

— Это что же, партизанка попалась? — таким был его вопрос.

Полицая почему-то на ту пору не оказалось, и староста распорядился взять пленницу под охрану Луке Степановичу Литвинову, вручив тому ружье.

— Смотри за ней в оба. Если что случится, тебе несдобровать. Помни… И ушел вызывать подмогу.

Лука Степанович был человеком пожилым, инвалидом, без руки. Смотрел он на Марию, такую молодую, практически обреченную на гибель, все взвесил и решился:

— Назначили меня ее стеречь, — завел разговор как бы сам с собой. — А как же я буду в нее стрелять ежели она надумает сбежать? Руки ведь у меня нет. Нет, никак не сумею…

Мария все поняла. И благодарно кивнув «охраннику», выбежала из избы. Выстрела в ее сторону, понятно, не было.

Ей удалось незамеченной добраться до леса. Обмороженная, безмерно усталая, ослабевшая вконец, пробиралась Мария наугад, от дерева к дереву, по сугробам. Не оставляла ее и здесь та самая воля к жизни.

У поселка Марковщина — совершенно случайно — наткнулась она на дозор партизан. Это было такое совпадение, такая удача. Ей повезло…

…А тем временем оказался в руках карателей Лука Степанович. В течение десяти суток подряд его жестоко избивали, мучили, пытали…

— Не помню, как она смогла убежать, ничегошеньки не припоминаю, — отвечал арестант.

Его спасли односельчане. Пояснили: страдает, мол, человек падучей болезнью. И от нервного перенапряжения у него и случился очередной приступ. Потому и сознания лишился. Чего с него требовать?

…Литвинова освободили.

У Марии Коршун от переохлаждения временно отнялись руки. Партизаны вознамерились было отправить ее вместе с другими ранеными да больными на Большую землю. Только она воспротивилась.

Лечилась народными средствами, снова смогла встать в боевой строй. Она мстила врагу за мужа, за погибших товарищей. Редкой отваги была человек. И выдержки невероятной…

…В мирное время Мария Филипповна Коршун не раз приезжала в Климовский район. Прежде всего, непременно посещала Ясеновку, чтобы обнять, поблагодарить своих спасителей — Ефросинью Ефимовну, Луку Степановича.

Бывшая партизанка перебралась из родного села Елино в Гуту, на родину покойного мужа.

А обращаюсь к этой давней истории вот еще почему. В годы Великой Отечественной войны с гитлеровцами плечом к плечу сражались и русские, и украинцы. Стояли друг за друга, и готовы были отдать жизнь, выручая друг друга.

Не так ли было и в данном случае? Украинские патриоты рисковали собой, освобождая от фашистов родной край, общий для всех — украинцев, русских, белорусов… А простые русские люди, такие же, как и Лука Степанович Литвинов, совершали жертвенный свой подвиг, ради спасения попавшего в беду, не думая даже о том, а какой тот национальности. Не мог даже и возникнуть такой вопрос. Мы были едины, что и спасало…

И тем, кто задумал нынче нас разъединить, пусть будут уроком страницы нашей общей истории. Они, как видим, весьма поучительные. Надо лишь их чаще вспоминать. И о том времени, когда между нами не было границ, а люди оставались людьми.

Александр Ковалевский

Авангард № 57, 2015 г.