Война и дети

Идут годы, уходят ветераны Великой Отечественной, в нашем поселении их уже не осталось. Но живы еще старики, которые в годы войны были детьми. И их детская память навечно запечатлела картины страшного прошлого.

В августе 1941-­го немцы дошли до нашего села. Александр Иванович Тагай вспоминает, как вместе с соседскими ребятами побежал смотреть их приход. Затаились в кустах, мимо шла колонна беженцев-­евреев из Новозыбкова, которые спасались от оккупантов проселочными дорогами. Они везли на ручных тачках свои нехитрые пожитки. Это были старики, женщины и дети. Немцы догнали колонну, заставили людей повернуть в сторону Сновского. Одна девочка лет 14 юркнула в кусты и оказалась рядом с ребятами… Александр Иванович привел ее домой. Сосед Иван Иванович Хурса забрал девочку в свой дом и выдавал за племянницу из соседнего Кривца. Так Лена и выжила. Потом она уехала в Новозыбков, выучилась в пединституте и несколько раз после войны приезжала к своему спасителю.

Вернулись в село те, кого райком партии оставил работать в тылу врага, вернулись мужчины самого последнего призыва, не добравшиеся до фронта и попавшие в плен (их гитлеровцы отпустили по домам).

Капитолина Ефимовна Тагай рассказывает, как едва не погибла. Одно время в Побожеевке скрывался митьковский коммунист, и немцы с полицаями его искали. «Пришли и к нам, — рассказывает Капитолина Ефимовна. — Мать поставили к стене и устроили допрос, куда спрятали этого человека. Я испугалась, бросилась к ним, кричу и умоляю не бить. Один полицай очень сильно двинул ногой, потом мать долго возила меня лечить и у врачей, и у знахарок».

В Лакомой Буде, кроме немцев, стояли итальянцы и мадьяры. «Итальянцы по обличию и характеру очень были похожи на нас, русских, — вспоминает Мария Владимировна Покатило. — К нам в хату часто приходил один солдат-­итальянец, говорил, что работал учителем до войны. Они меняли свою амуницию на еду, силой не отбирали. Итальянцы не зверствовали, воевать они не хотели. Их из-­за этого и на передовую их не брали, а вот мадьяры… Они прибыли специально для борьбы с партизанами, и отличались жестокостью. Если ловили партизана, то тут же на месте и расстреливали и закапывали».

Все, с кем мне пришлось общаться, едины во мнении, что такого интенсивного партизанского движения, как в Софиевских лесах, у нас не было. А вот жителям тех мест пришлось хлебнуть горя и страха. Нина Матвеевна Покатило вспоминает, как зверствовали фашисты летом 1943-го. Ее семья жила в Важице, под Сергеевкой. Когда была предпринята карательная операция против партизан, немцы ожесточились и не жалели никого, убивая всех жителей подряд. Женщины со стариками и детьми уходили прятаться в лес, пытаясь спасти хоть немного домашнего скарба и корову. Уходили в лес, а повсюду стреляют. Самолеты сбрасывают бомбы… Запомнилось такое: немец убил молодую мать, оставив в живых грудного ребенка. Проявил гуманизм.

— Тогда красное зарево полыхало ночами, мы сидели на крыльце и видели отблески сражения, гудела канонада, — говорит
М.В. Покатило. — При отступлении по нашим лесам шли партизаны, уставшие, многие были ранены. Их было так много, что люди протаптывали тропы, как стадо коров».

В сентябре 43­-го немцы очень поспешно отступали. Они шли по дороге от Сытой Буды на Сновское, по улице Кажуровка. Двигались так быстро, что успели поджечь только один дом: он был по тем временам видным и большим. А вот дом Александры Кондратьевны Челпановой стоял на перекрестке, мешал свободному продвижению обозов и техники, и она очень боялась, что немцы его сожгут. Бросалась к солдатам, умоляя: «Дяденьки, не поджигайте!» Правда, посчастливилось — не подожгли и не убили. Один страшно злой фриц сильно ударил и оттолкнул. Все жители прятали скот, увозили пожитки и малышей на телегах в лес. Детей оставляли там, а сами возвращались в дома.

Еще эпизод не из книги. Сельчане вышли работать в поле за село: копали картошку. В это время налетели фашистские самолеты и стали снижаясь стрелять по людям — летчики развлекались. «Один пролетел так низко и близко, лицо было так четко различимо, что, если бы был знаком, то легко узнала бы, — говорит Александра Кондратьевна. — Спас сосед: схватил нас с братом в охапку и побежал прочь от поля».

Вот такие детские воспоминания остались в памяти наших 80-­летних детей войны. Наверно, если чаще напоминать об ужасах пережитого, нынешнее поколение будет бережнее относиться и к старикам, и к своей истории.

Т. Терещенко

Авангард № 52, 2016 г.