Во имя нас с вами

Леонид Рознатовский

Каждый год 9 мая и 17 сентября тысячи климовчан приходят к братской могиле воинов и партизан, чтобы почтить память павших, чтобы зажечь там огонь Славы, чтобы возложить живые цветы к подножию памятника, цветы благодарности за все совершенное героическим поколением во имя жизни на земле, во имя нас с вами счастливых, не знавших ужасов смерти, ужасов рабства.

Но время бежит. И с каждым годом все меньше и меньше приходит к священной могиле людей лично знавших погребенных там. Дымкой забвения покрываются славные имена, того забвения, когда из общего понятия – герои войны, трудно выделить частное. А ведь каждый из тех, кому мы приносим цветы, был личностью, человеком со всеми присущими ему страстями, прошел определенный жизненный путь, к чему-то стремился, о чем-то мечтал, что-то делал.

Важно ли знать все это? Безусловно, важно, ибо чтобы помнить – нужно знать. А память – это наш долг перед павшими, единственное чем мы можем воздать им за свершенное.

…Война откатилась на запад. Но на климовской земле в начале 1945 года о ней напоминало буквально все. Руины зданий, острая, долго не выдыхающаяся гарь пожарищ и могилы, могилы, могилы. Полтора года прошло уже с тех пор, как были изгнаны отсюда оккупанты, а люди только-только начали приходить в себя после ужасов фашисткой неволи. Боль накопившаяся в сердцах, как и гарь пожарищ, уходит медленно. Время, много времени нужно, чтобы отпустила она, отпустила, но не забылась.

Быстро забываются радости, горе же ходит постоянно рядом и стоит только на минуту приостановиться, как вот оно перед тобой, во всей своей неприглядной красе, напоминает о себе, чего-то требует. Горе же, причиненное этой жесточайшей из войн, неизбывно, отзываться ему еще не в одном поколении.

19 января 1945 года в Климово состоялось событие большой важности в жизни района. Комсомольцы собрались на свою первую после изгнания оккупантов отчетно-выборную конференцию. С отчетом выступил первый секретарь РК ВЛКСМ Николай Кузьмич Колбасов.

– Наш отчет за прошедшие годы, – сказал он, — это сотни климовских комсомольцев, храбро сражающихся на фронтах, это многие десятки юных патриотов, не только не склонившихся перед врагом, а оказавших яростное сопротивление ему в партизанах и подполье. 150 комсомольцев района немцы угнали на каторгу, замучили и расстреляли. Лучшие комсомольцы нашей организации Рознатовский, Романенко, Шашеро, Макаренко, Готовец отдали свои юношеские жизни за честь и независимость нашей Родины, были зверски замучены и расстреляны фашистами.

Склоним же головы перед их светлой памятью и поклянемся, что будут вечно они в наших рядах.

…Леонид Рознатовский. Его имя золотом выбито на мраморной плите воинов и партизан, погибших в боях за Родину. Это и ему приносим мы ежегодно цветы. Каким же был комсомолец Рознатовский, как прожил свою недолгую жизнь.

Петр Васильевич Репков и Вера Григорьевна Городная были друзьями юности Леонида Рознатовского. Вера Григорьевна, кроме того, вместе с Леонидом была членом подпольной группы советских патриотов в оккупированном Климово. Вот их рассказ о Рознатовском:

— Леня родился в Климово в 1923 году. Жил на нынешней улице Октябрьской в доме № 1. Как и все ребята нашей страны, ходил в школу, был пионером. Учился хорошо. Много читал, увлекался физикой, математикой, радиоделом. По собственным схемам сам мастерил радиоприемники.

Нынешних школьников этим, конечно, не удивишь. Что такое радиоприемник. В каждом доме найдется, наверное, не один. Из запчастей в магазине «Юный техник» даже телевизор можно собрать. Но это сейчас. А в. тридцатые годы на все Климово был единственный громкоговоритель. Электричество получали только предприятия и некоторые учреждения. Конденсатор, сопротивление, электролампу, перерыв весь район, днем с огнем было не сыскать. А у Лени, одев наушники и покрутив ручку настройки, мы могли услышать самую разную речь. Каких усилий это ему стоило, можно только догадываться. Вот что такое было в то время увлечение радиоделом.

Не случайно, конечно, окончив школу Леонид уехал в Смоленск, где поступил в радиотехникум. При его способностях техникума было, естественно, маловато. Отработав положенное время на радиоузле, после учебы в техникуме, Леонид перед самой войной поступил в Высшее техническое училище имени Баумана. Зная его талантливость, упорство и волю, все мы, его товарищи, верили, что со временем из Лени получится блестящий радиоинженер.

Студенты предвоенных лет далеко не так хорошо были обеспечены, как сегодняшние. Приходилось прилагать максимум смекалки и настойчивости, чтобы иметь возможность учиться. Поначалу в институте у Леонида не было места в общежитии. Квартира же была не по карману. Как быть? Леня нашел выход. Купив проездной билет, он поздно вечером садился на электричку и ехал до города Воскресенска, оттуда обратно в Москву. За это время успевал немного выспаться. А главное в тепле был и под крышей. Так продолжалось несколько месяцев пока не устроился в общежитие. И при всем этом находил силы отлично учиться.

В июне 1941 года Леонид закончил два курса института. Перед отъездом на практику, заглянул домой повидать мать — учительницу Климовской школы Александру Андрияновну. В Климово и застала его война.

События закружили Леонида. О практике не могло быть и речи. В отправке на фронт отказали. В институте велели дожидаться вызова на занятия. А война стремительно накатывалась. Так, не успев ни сам уехать, ни эвакуировать мать, Леонид остался в оккупированном Климово.

— У меня все сложилось примерно также, — рассказывает Вера Григорьевна Городная. — Окончив два курса Смоленского мединститута, я в июле 1941 года добралась кое-как в Климово, а уехать отсюда уже не смогла. В августе пришли немцы.

Страшное смятение царило в наших душах. Никогда ведь не думали и не гадали, что окажемся под пятой врага. Не раз собирались мы вместе, думали о том, как дальше жить, что делать.

Новые «хозяева» устанавливали свои порядки. Разрушили памятник В. И. Ленину в центре поселка, жгли книги районной библиотеки, грабили жителей, составляли списки для отправки в Германию.

По всему Климову были расклеены приказы о сдаче немецким властям оружия, радиоприемников, о введении комендантского часа, о регистрации коммунистов и комсомольцев. За невыполнение — расстрел.

Утих, затаился Климово. Слухи один другого нелепее расползались с базарной площади за плотно закрытые ставни домишек. Где фронт, что с Москвой, когда остановят врага? Немцы и их прихвостни из числа полицаев и новой администрации всячески поддерживали темные слушки о разгроме Красной Армии, о взятии столицы. Отчаяние охватывало людей. Сгибались под этим грузом даже сильные духом, а что говорить о слабых, малодушных… Ободрить, поддержать в людях веру могло только слово правды, нашей советской правды.

Леонид раньше всех понял это и первым начал действовать. Замечательно было и то, что во всем поддерживала его мать. Рознатовские не сдали свой старый радиоприемник. Леня искусно спрятал его в лаз припечки. Поздними вечерами, когда Климово казался напрочь вымершим, и только шаг патруля, да вой одичавшей собаки нарушали морозную тишину, Рознатовские доставали приемник и слушали Москву, записывали сводки Совинформбюро, размножали их при свете каганца, а наутро они становились достоянием всех, кто с надеждой смотрел на восток, поддерживали, ободряли добрыми вестями павших духом.

Листовок требовалось все больше. Понемногу вокруг Рознатовских сформировалась группа патриотов из молодых учителей, студентов, комсомольцев.

В лесах активизировались партизаны. Им нужны были свои люди в каждом селе, поселке и, тем более, в Климово. Естественным продолжением, начатого Леонидом дела, было установление связи с народными мстителями. Для партизан собирали продукты, теплую одежду, оружие, медикаменты. Но, может быть, самым главным были сведения о передвижении войск, о замыслах гитлеровцев. Они помогали более действенно бороться с врагом, вовремя уходить от опасности.

Получив приказ из леса, подпольщики начали устраиваться в различные немецкие учреждения, Это, кстати, выручало и от угона в Германию. Но главное, ценных сведений становилось все больше, информация все точнее. Вера Григорьевна Городная, например, стала работать в госпитале, где лечились раненые немецкие солдаты и офицеры. Каждое слово, подслушанное там, значило очень многое. Кроме того, удавалось добывать и медикаменты.

Из леса приходили связные. Несколько раз бывала отважная партизанка Варвара Григорьевна Давыдова. Три дня жил у Рознатовского Виктор Свиргун. Он прибыл с инструкциями для группы, а также затем, чтобы выяснить настроение климовских учителей, узнать о тех наставлениях, которые получают они от властей. Дело в том, что в поселке разрешили действовать школе и перед тем, как начать учебу, власти решили провести учительскую конференцию.

Александра Андрияновна была.учительницей и, естественно, принимала участие в конференции. По вечерам вместе со Свиргуном обсуждалось все сказанное там. Решено было школу не бойкотировать, ибо она являлась хорошим прикрытием для подпольной работы. Опять же, как ни исправляй учебники, а живое слово учителя для детей все равно останется самым главным. Зачем же уступать его прихвостням.

Леонид передал партизанам свой радиоприемник, а для группы собрал новый. Листовки со сводками информбюро все чаще и во все большем количестве стали появляться в самых людных местах.

Немцев это, безусловно, не могло не тревожить. Ужесточались приказы. Все чаще проводились ночные обыски, облавы. После разгрома под Сталинградом немцы совсем озверели. Для выяснения хватали каждого, кто попадался под руку. Тюрьма была переполнена. От арестованных требовали назвать подпольщиков.

Долгое время все было тщетно. Но все-таки метод оправдал себя. Нашелся предатель, указал на учителей. Многие были арестованы. У Рознатовских при обыске обнаружили приемник. Издевались над ними долго, требовали назвать состав группы. Александру Андрияновну избивали на глазах сына, Леонида — на глазах матери. Они молчали.

Морозным утром 1943 года, так ничего и не добившись, гестаповцы вывезли мать и сына Рознатовских, молодых учителей Макаренко, Шашеро, Александрову в лес неподалеку от Покровского и расстреляли.

На первой комсомольской конференции они были навечно занесены в состав районной комсомольской организации. Но почему так мало знают о Рознатовском, о его боевых товарищах нынешние комсомольцы? Почему нет в районе пионерских отрядов, которые бы носили их имена, почему ни один комсомольско-молодежный коллектив не зачислил их в свой состав?

Время стирает все. Но трава забвения может прорасти где угодно, только не на могилах таких людей. Помните их имена, всегда помните. Они очень хотели жить, но пошли на смерть, чтобы могли родиться и жить мы с вами.

Н. Говорок, Н. Смолянкин.

Авангард № 81, 1985 г.