Такой он, ветеран

Знаю я Григория Ильича Смирнова давно. Это обстоятельный, с хлеборобской закваской человек. Слов на ветер никогда не бросает. Любую работу, которую ему поручают, выполняет добросовестно, основательно, без суеты: сказано – сделано. И так всегда – до самой пенсии и после, трудностей не избегал, по кривым тропам счастья себе не искал.

После ранения в мае 1944 года фронтовик приехал в Хохловку. Его назначили учителем физкультуры в местную семилетку. Учил ребят ходить на лыжах, преодолевать полосу препятствий, выполнять упражнения на турнике. Словом, делал с ребятами все то, что необходимо для физического развития. А это на фронте он испытал на себе. Зубы сжимал от боли, но любое упражнение сначала выполнял сам. А потом говорил: делайте, как я.

Однажды на колхозном партсобрании зашла речь о том, что дела на ферме плохи. Нужно подыскать заведующего. Глядели друг на друга сельские коммунисты: один раненый, другой больной, а их и так было раз, два — и обчелся.

Поднялся Григорий Ильич Смирнов.

– Я – кадровый военный. С тридцать седьмого года в армии. – Расправил гимнастерку под ремнем, складки назад.

– Воевал вроде неплохо.

Сказал это не в похвальбу. А к тому, что с животноводством дело никогда не приходилось иметь.

– Но раз надо, я пойду заведующим, если доверите, – закончил свое короткое выступление Григорий Ильич Смирнов.

На том и порешили.

Как и всегда, Григорий Ильич добросовестно взялся за дело. Благодаря большому его личному труду и тех, кто работал на свиноферме, она стала в те годы в числе лучших в районе.

Затем бывшему фронтовику правление колхоза и партийная организация поручили возглавить коллектив молочно-товарной фермы. Около двадцати лет, до ухода на пенсию, он заведовал МТФ. К воинским наградам прибавился орден Трудового Красного Знамени.

В армию Григорий Смирнов был призван в 1937 году Калининским облвоенкоматом. Как и все призывники тех лет, Смирнов мечтал служить па Дальнем Востоке. Но пока обучался радиоделу, совершенствовал свою военную профессию на тактических занятиях, шло время. И на Дальний Восток он попал уже после того, как японские милитаристы были разгромлены у озера Хасан.

Но испытать свою судьбу Григорию Смирнову довелось в годы Отечественной войны. Воевать с ненавистным врагом пришлось на различных фронтах.

Особенно мне запомнились бои с неприятельскими войсками, которые рвались на выручку окруженной в Сталинграде немецкой группировке, — рассказывает Смирнов. — Наш кавалерийский корпус прорвал линию фронта и начал громить немецкие тылы. То были жаркие бои. Линии фронта нет. Вокруг немцы. Но на нашей стороне были внезапность, быстрый маневр, молниеносность налета на вражеские соединения. Одна из наших задач – захватить железнодорожную станцию Валуйки и удержать ее до подхода основных сил. По снежной целине мы ночью скрытно подошли к станции. Незадолго до рассвета конники с разных сторон устремились в атаку. И на этот раз внезапность обеспечила успех. Город Валуйки мы держали около десяти дней, пока не подошли наши танки.

А рейд по тылам врага продолжался. Наш полк выбил врага из одной станицы и расположился там, на кратковременный отдых. На рассвете немцы открыли по ней шквальный огонь из пушек и минометов. В атаку пошла пехота с поддержкой танков. Пришлось отступить. Но мы удерживали еще окраины улиц. Связисты залегли за крайним домом и стали наблюдать за улицей. Слышу голос радиста Сидорчука из моего отделения: «Смотри, под тополем стоит повозка, никак штабная». Рядом в доме штаб полка размещался. Мы с Сидорчуком скрытно, впритык к заборам, поползли к повозке. Ездовой оказался убитым. В соседнем дворе слышался разговор немцев. Чтобы не привлечь внимания, развернули лошадей в нашу сторону, вскочили вдвоем на повозку — и по коням. В это время немцы вышли на улицу и сразу сообразили, в чем дело. Открыли по нас огонь из автоматов. После мы, когда успокоились, осмотрели повозку. Она была изрешечена пулями. А у нас ни одной царапины. Только у моего товарища шапка слетела с головы. То ли от бешеной тряски, то ли пулей ее снесло.

И таких случаев, когда солдат был на волоске от смерти, у Григория Ильича Смирнова было немало. Приходилось ему пробиваться из окружения, были ранения, контузия. Выл случай, когда Смирнова посчитали за убитого, но он еле слышно простонал, когда у него вынимали документы перед захоронением.

Все перенес и выжил солдат.

… В 1979 году Григорий Ильич Смирнов ушел на пенсию.

— Недели две маялся дома, — рассказывает Григорий Ильич. — Не знал, к чему руки приложить. И опять пошел на ферму.

Там, в уголке сарая, у него крохотная мастерская. Пилка, рубанок, топор — все под рукой. То дверь починит, то кормушку отремонтирует, то скамейки для доярок ладит. И при деле фронтовик, и пользу приносит хозяйству.

И. Письменный

Авангард № 20, 1985 г.