Сытый из Сытой Буды

Иван Семенович Сытый

Иван Сытый испытывал тяжелую душевную боль, переживал за родителей и всю семью, тосковал по малой родине. В 1933 году их семью, жившую в родной Сытой Буде, раскулачили, пустили по миру. Его отец и мать вместе с семьей вынуждены были покинуть родное село и переехать в Москву к дальним родственникам. Кое-как устроились.

Иван работал проходчиком в строящемся Московском метрополитене, был образцовым рабочим. Однако им все чаще овладевали горячие мысли о родной Сытой Буде, куда возврата, по словам его отца Семена Филимоновича, не было и не могло быть. И все-­таки тяга к дорогому уголку земли была настолько велика, что молодой парень все бросил и уехал. Оставил относительно налаженный быт в большом городе, работу и уехал в родные места, не ведая, что его там ждет. В Сытой Буде их дом, как часто бывает в таких случаях, уже был занят другими хозяевами. Пришлось поскитаться по чужим углам, пока Иван Семенович, женившись, не построил свой дом.

К началу Великой Отечественной войны в семье Сытых было уже пятеро детей, мал мала меньше. Война для Ивана Сытого началась несколько раньше 1941 года. Он принимал участие в так называемой незнаменитой боевой стычке с фашистами в Польше. Участие в ней советских войск не афишировалось, хотя там была настоящая война. Советское руководство принимало превентивные меры, понимая, что войны с Германией не избежать. До всеобщей мобилизации в июне 1941-­го Сытый успел еще побывать дома, но недолго. Началась Великая Отечественная война, и он снова с оружием встал в солдатский строй. С семьей прощаться было неимоверно трудно. Тяжело, тягостно было оставлять жену с малыми детьми. Дарья Фроловна плакала, цепляясь за мужа в какой-­то тщетной надежде. На прощание супруга сказала ему слова, которые Иван Семенович помнил всю войну, нет — вернее сказать, — до самой смерти:

— Ванька, родной, береги себя. Помни, что пятерых детей мне одной поднять будет очень трудно…

Иван Семенович Сытый воевал сначала на Брянском, затем на Юго-­Западном фронтах. Бесконечные бои были тяжелыми, с большими потерями. В одном из таких ожесточенных боев его контуженного, без сознания немцы взяли в плен. Фашисты не один раз пытались склонить плененного к предательству, вербовали для участия в немецких диверсионных группах, которые забрасывались в тыл советской армии. Но Сытый выстоял, не купился на посулы фашистских оккупантов. Он не раз предпринимал попытки побега из неволи, но все они заканчивались плачевно. И только в мае 1945 года его вместе с другими военнопленными освободили советские войска. Солдата вновь направили на воинскую службу, и он еще два послевоенных года служил в Прибалтийском и Туркестанском военных округах.

Испытавший за годы войны неимоверные тяготы и лишения, не раз ходивший под смертью солдат, наконец вернулся домой. После войны у многодетной семьи Сытых родился еще один ребенок, шестой. Иван Семенович и Дарья Фроловна сумели всех детей вырастить, создать условия для их достойного образования. Эту историю своей семьи рассказала их самая старшая дочь Нина Ивановна, которой исполнилось уже 87 лет.

 – Отец был нелукавым человеком, строго относился в первую очередь к себе. Суровый, немногословный, он очень любил свою семью. Мы всегда чувствовали его заботу и внимание. Папа не терпел пустых разговоров, ни с кем не выяснял отношений, никогда не участвовал в людских дрязгах. Он однозначно негативно относился к нечестным, непорядочным людям, о которых иногда говорил: «Да что с него взять, у него в мозгах свечка за пятак горит». В его устах это звучало, как наибольший недостаток в человеке, и он не хотел иметь с ним дело. Отец мало говорил, а больше делал, — вспоминает Нина Ивановна. — Ремесло у него было под стать его твердому характеру, он работал в колхозной кузнице. С особенным искусством подковывал лошадей, на которых тогда во многом держались крестьянские подворья, да и колхозы. Об этом его мастерстве знали во всем районе. Целая вереница подвод и отдельных лошадей частенько стояла возле кузни, а их хозяева терпеливо дожидались своей очереди, чтобы подковать лошадь у Ивана Семеновича. В минуты отдыха отец назидательно говорил простые, но верные слова: «Жизнь любит труд, и все в ней трудом дается». Любил поговорку: «Не тот богатырь, кто коня в руках держать умеет, а тот, кто себя в руках держать может».

Вот в этих двух присказках он весь. Нас, своих детей, родитель учил не охать и ахать, а решать любую проблему, даже если и не сразу получается. Не уходить от трудностей и не бояться их, а пытаться решать каждое начатое дело от начала, до конца. Была в нем какая­-то внутренняя сила, помогающая преодолевать невзгоды и неприятности.

— О войне отец вспоминать не любил. Считал, что перед любым бойцом всегда стоят только две задачи: выполнить приказ командира и остаться в живых, но на войне это совсем не просто, — рассказывает об отце Нина Ивановна.

Кинофильмов о войне Иван Семенович не смотрел. Полагал, что на экране ее показывают слишком правильно, с красивыми неожиданными ракурсами, яркими спецэффектами, тревожной музыкой. Все было гораздо проще и страшнее, считал он.

В конце своей жизни, похоронив супругу, Иван Семенович занемог и, как бы примеряясь, попробовал было по очереди жить у своих детей. Они с радостью приветствовали такой шаг с его стороны, но нет, как и в молодости, он стремился в родное село, в свой дом. В разговорах по душам признавался дочери Нине Ивановне: «Село взрастило, вспоило меня и до старости довело. Нигде мне не прижиться в чужом краю, несмотря на заботу и ласку своих детей». Пришлось Нине Ивановне оставить Дагестан, где у нее была семья и работа учителя русского языка, и вернуться в Сытую Буду, чтобы поддержать престарелого отца и достойно похоронить, когда завершится круг его земной жизни.

Прошло уже немало лет. Нина Ивановна живет светлыми воспоминаниями о своих родителях. Она с большой любовью передает своему сыну Шамилю, внукам и правнукам светлую память о дорогом человеке — отце Иване Семеновиче Сытом.

Николай Гордеенко