Судьба солдата

Судьбы солдатские. Как много общего в каждой из них. И в тоже время каждая неповторима, как и сама жизнь человеческая. Вот и Терентий Михайлович Карзюков. Каким замечательным трактористом был он! Одним из лучших считался до войны в Чуровичской МТС. Сколько борозд проложил по родной земле, сколько хлеба вырастил, Да разве сосчитаешь все это.

Крепко любил Терентий Михайлович дело свое хлеборобское, землю родную любил. Потому-то сердце его и не смогло выдержать, когда пришел на его землю враг. Как отец, как дед и прадед когда-то бережно отставил в сторону Терентий плуг и пошел навстречу гостям непрошенным, чтобы вымести их с родной земли, чтобы свободными и счастливыми росли дети, чтобы не искали приюта в чужих углах, чтобы снова сам мог растить хлеб.

Стал хлебороб солдатом, а вот сменить винтовку на плуг больше не пришлось. Не дожил он до светлого дня Победы. Изгнал врага со своей земли, пошел добивать его дальше и там в чужой земле навсегда упокоился. Но память о нем живет, как живет о каждом человеке, отдавшем жизнь за святое дело — освобождение Отечества.

В музее села Кирилловна хранится пожелтевший от времени, протершийся на сгибах, исписанный неровным почерком листок бумаги. Это одно из немногих писем Терентия Михайловича Карзюкова жене и родным с фронта.

Солдат передает приветы близким знакомым. Очень скупо пишет о своих ратных делах: «Бьем фашистов, гоним туда, откуда пришли».

Мечтает: «Может скоро придет тот час, что и встретимся, если будем живы. Закончим войну, разобьем немецкую гадину и сядем за одним столом, вспомянем все прошлое и забудем о горестях…».

Здесь же в музее под стеклом удостоверение, в котором говорится, что старший сержант Т. М. Карзюков Указом Президиума Верховного Совета СССР награжден медалью «За оборону Сталинграда».

Медаль о многом напоминает. О том, например, как звонили колокола по всей Германии по лучшим фашистским дивизиям, которые нашли себе могилу на Волге, под Сталинградом, Три дня Германия ходила в трауре. И было от чего. 146 тысяч фашистов нашли себе могилу, на берегу Волги, еще больше было ранено, сдалось в плен. Там, под Сталинградом, начался закат гитлеризма.

Но далось это далеко не просто. Прежде чем окружить и разгромить, нужно было устоять под Сталинградом. Ценой сверхчеловеческих усилий, невиданного мужества и героизма далось это. Одним из тех, кто от начала до конца прошел через все это, был старший сержант Карзюков.

Как старый солдат я всегда сожалею, что не был причастен к этой грандиозной битве. И сейчас, глядя на удостоверение о награждении Карзюкова медалью «За оборону Сталинграда», немножко завидую ему и горжусь тем, что и мой земляк принимал участие в этой великой битве, в которой не было слабых духом ни солдат, ни офицеров.

1943 год. Сводки Совинформбюро все чаще и чаще приносят радостные вести. Фашистская армия терпит еще одно грандиозное поражение на Орловско-Курской дуге. Артиллерист Т. М. Карзюков участвует в изгнании фашистов из пределов Украины. Его орудийному расчету не раз приходится вступать в дуэль с немецкими артиллеристами. А в таких поединках, как известно, промах может стоить жизни.

Сражаясь на Украине, Терентий Михайлович с напряженным вниманием следит за успешными действиями войск Брянского фронта. Это и попятно. Там в юго-запад- ном уголке Брянской области его родина, его Кирилловка. Что сталось с нею после двухлетней оккупации немцами? Живы ли родители, жена, дети? Тоска сжимает сердце. Да и как иначе. На Украине не раз приходилось ему видеть картины страшных преступлений оккупантов: выжженные обезлюдевшие города и села, следы массовых истреблений мирных жителей, обезображенные школы, больницы, клубы.

Жаждой мести, ненавистью переполнялось сердце солдата. Но это заставляло только четче и хладнокровнее действовать орудийному расчету Карзюкова в бою, наносить врагу все больший урон.

В конце сентября пришла радостная весть о полном освобождении тогдашней Орловской области. Терентий Михайлович пишет письмо на Кирилловский сельский Совет, просит сообщить о его семье. Беспокоиться солдату было отчего. За время оккупации фашисты уничтожили большую часть села. 32 человека, в основном женщины, старики и дети, были заживо сожжены карателями. Но семья Карзюковых осталась цела. Завязалась регулярная переписка.

А война уже вступила в свой завершающий этап. Красная Армия вышла к государственной границе. Близилось полное освобождение родной земли.

Громило артиллерийское орудие Карзюкова окруженную Корсунь-Шевченковскую группировку врага. Немцы сопротивлялись с отчаянием и яростью обреченных, стремясь любой ценой не допустить выхода наших войск к границам Германии и ее союзников. Но тщетно. Весной 1944 года войска вышли на реку Прут к государственной границе с Румынией. В их числе был и артиллерист Карзюков.

Румыния… Она стала той самой землей, которая навсегда приняла Терентия Михайловича Карзюкова.

…Стояла осень, благодатная румынская осень. Широкие листья кленов только-только тронуло золотинкой. Под крышами крестьянских домишек, вдоль белых стен ярко рдели гроздья перца, янтарным блеском отливали связки сохнущего лука.

Подразделение, в котором служил Карзюков, после тяжелых боев на Трансильванском плато, получило короткую передышку. Артиллеристы расположились в небольшом городке Турда. Солдату нечасто выпадает отдых, поэтому каждый стремился использовать его как можно полнее. Одни чинили . износившуюся в долгих походах амуницию, другие спешили отоспаться. Терентий Карзюков сидел возле пушки и читал письмо, только что полученное из дома. Думы его были на далекой Родине. Он представлял, как вот таким же осенним утром .жена снаряжает его на работу. Дел в эту пору на земле очень много. Нужно пахать, сеять озимые. Так всегда было до войны. А что теперь там? Небось не только тракторов, но и лошадей не осталось.

А ведь как было, как было. Трактористов встречали как самых дорогих гостей. В поле выезжали вместе с солнцем. От воздуха, напоенного густым ароматом трав, перехватывало дыхание. На травах лежала такая тяжелая роса, что они казались сизыми, как от мороза.

Пахота. Натужно ревел трактор, вгрызались в землю плуги, и широкая полоса черной, отливающей металлическим блеском, остро пахнущей земли, тянулась вслед, уходила к самому горизонту…

…Снаряд прилетел неожиданно. Громкий свист его, столб огня и дыма у самых ног, грохот разрыва и чей-то истошный крик: «Ложись!» Последнего уже не услышал Терентий. Осколок вошел в самое сердце солдата.

Война. Судьба солдатская…

Похоронили товарищи славного артиллериста Терентия Михайловича Карзюкова со всеми подобающими в таких случаях почестями.

Отгремел прощальный салют. Остался на чужой земле небольшой могильный холмик русского солдата. А сколько их таких, известных и безвестных солдатских могил разбросано по Европе.

…Судьбы солдатские. Как много общего в каждой из них, и так неповторима каждая, как и сама жизнь человеческая.

М. Пугачев

Авангард № 83, 1985 г.