Солдат, строитель, коммунист

Черный 1941 год. Эшелон на запад.

Иван Сазонович Зарецкий лежал на верхней полке. Сизый табачный дым медленно выползал в открытое окошко вагона. Говорить не хотелось, В памяти стояло бледное растерянное лицо жены. Там, в Смоленске, у него остался еще и маленький сынишка. Как-то теперь им теперь придется. Постепенно одни воспоминания наползали на другие.

Родился он в 1907 году. Учиться почти не пришлось. Плотничал с отцом по деревням, а когда тот помер, отправился в Новозыбков в ученье к кустарям. Крутил колеса на прядильне, подавал кирпичи печникам, а потом упросила мать стариков взять его с собой в Москву. Иван постиг каменное дело очень скоро. Когда мужики по весне подались домой в деревню, он остался  в Москве. Учился самостоятельно, посещал курсы ликбеза. Работал, пока не призвали в армию. Там в 19391 году вступил в партию.

Подошел 39-й год. Война с Финляндией. Зарецкий воевал добровольцем.

В 1941 году — краткосрочные курсы командиров. Присвоили звание  политрука. Демобилизовался. Но беда не ходит одна.  Снова грянула война.

Повестку получил 5 июля, вот он едет на фронт в расположение части в город Витебск. По дороге узнал, что Витебск уже оставлен. Вернулся назад. Военкомат как сапера направил в только что созданный рабочий батальон. Под Малым Ярославцем строили укрепления.

Вскоре батальон расформировали. Ивана Сазоновича направили в Серпухов, оттуда — под Сталинград в стрелковую дивизию политруком роты. Здесь-то и началась по-настоящему война для Зарецкого. Дивизия расположилась возле деревни Ерзовки.

По телефону передали приказ всем командирам собраться в полку. Комроты идти не мог: ранен был, а пройти нужно было полем, которое хорошо простреливалось немцами. Зарецкий пополз. Несколько раз над головой свистели пули, метрах в 20 разорвался снаряд. Но добрался без приключений. В полку был сам комдив. Совещание было недолгим. Комдив разъяснил задачу и отдал приказ наступать этой ночью. Вместе с пехотой пойдут танки. Они должны скоро прибыть. Время будет уточнено по телефону, но примерно в час ночи. Иван Сазонович вернулся в роту уже вечером. Обсудили приказ с комроты, разъяснили задачу людям. Время летело быстро, но звонка из штаба не было. В половине первого прибежал испуганный связист: «Связь с полком прервана, осколком перебило кабель», — доложил он. Искать обрыв было некогда: времени осталось в обрез. Комроты принял решение: «Бойцов поведешь ты, Сазоныч, а я останусь на связи, трудно мне с ногой, раненой ночью».

Бойцы ползли совершенно бесшумно. Поле перед оврагом прошли спокойно. Теперь осталось самое трудное: перебраться на ту сторону. Там на другом пологом склоне были немецкие траншеи. Бойцы посыпались вниз, но тут случилось неожиданное. У кого-то взведенный автомат от удара о землю сработал. Раздался выстрел. Немцы всполошились. Взлетели вверх ракеты, осветив дно оврага. Но было поздно: солдаты поднимались уже по склону. Рукопашная схватка решила дело. Немцы побежали, бросив окопы, оружие, амуницию. Успех был огромный, но удивляло то, что ни справа, ни слева, ниоткуда не слышалось звуков боя. Не было обещанных танков. Не было и связи с ротой. Не донес связист катушку — убило по дороге. Наутро выяснилось, что наступала только их рота. Немцы тоже разобрались, и на горстку отважных людей обрушился шквал огня, атака за атакой. Рота держалась, атаки захлебывались и начинались снова. Нужна была связь. Зарецкий посылал одного за другим трех солдат. Никто не дошел, никто не вернулся. А тут еще с наблюдательного пункта нашего артдивизиона заметили признаки дальнего боя и, не разобравшись, дали такой залп «катюш», благо что снаряды легли рядом с окопами. Иначе никому б не сдобровать. День продержались, ночью стало тихо. Кое-как связались с ротой, оттуда — с полком. Удивлению командира полка не было границ. Наступление ведь отменили, танки не подошли вовремя. Но ничего. «Держитесь, орлы! — кричал в трубку полковник. — Будет вам пополнение».

К утру в расположение роты прибыло три батальона. Весь день бойцы не давали немцам поднять головы, а ночью началось то самое отмененное наступление. И здорово облегчила задачу рота Зарецкого. Но он сам уже не участвовал в наступлении. Ранило его, перешибло осколком руку.

Вернулся, когда уже начался разгром армии Паулюса. Немцы сопротивлялись, но разве можно было устоять против силы людей, отвоевывающих собственную землю.

Из Сталинграда старший лейтенант Зарецкий унес новую рану и две награды: медаль «За оборону Сталинграда» и орден Отечественной войны 2-й степени. На фронт вернулся командиром роты ПТР. Прошел всю Украину, участвовал во взятии Бухареста. Здесь в Румынии и закончил войну. Стал помощником военного коменданта города Бухареста.

Сейчас Иван Сазонович Зарецкий пенсионер. Воспитывает внучку. Живет в Митьковке, куда вернулся сразу после демобилизации в 1945 году. Работал председателем сельпо, а потом вспомнил старую профессию строителя, взялся за мастерок. Благо строить что было.

Это биография коммуниста, биография гражданина Советской страны.

Н. Смолянкин

Авангард № 110, 1969 г.