Наш боевой командир полка

Спустя много лет после войны на одной из встреч фронтовиков, состоявшейся в Москве, я увидел по-военному подтянутого мужчину с седыми усами, с погонами полковника. Хоть и прошло немало времени, но память меня  не подвела. Это был наш командир полка.

Обрадованный такой неожиданной встречей я быстро подошел к нему и по-уставному доложил: «Товарищ полковник! Бывший солдат-пулеметчик представляется по случаю встречи ветеранов нашей дивизии». Он протянул мне обе руки, и не скрывая радости, сказал: «Боря, сынок, ты живой? Рад тебя видеть, дорогой мой пулеметчик».

Так я вновь встретился с моим командиром полка Михаилом Панкратовичем Моисеенко.

Правда, в период боев на территории Брянской области в 1943 году он был майором, имел черные чапаевские усы и было ему тогда всего 30 лет, а мне — восемнадцать. А сейчас мы носили па своих плечах добавочно по четверти века.

Нечасто рядовому солдату приходилось в боевой обстановке встречаться и общаться с командиром полка. Однако общее мнение о нем складывалось. Наш комполка обладал удивительной способностью мгновенно и безошибочно ориентироваться в боевой обстановке и принимать единственно правильное решение. Он обладал большой личной храбростью. По-отечески заботился о солдатах. За это пользовался авторитетом и уважением.

Свою жизнь Михаил Панкратович Моисеенко связал с Красной Армией еще задолго до войны, и, как оказалось, навсегда. В 1932 году он стал кадровым офицером, а в 1938 году получил боевое крещение в боях с японскими милитаристами у озера Хасан. За умелое руководство ротой и личное мужество он был награжден орденом Красной Звезды, весьма редкой по тем временам наградой. С первых дней войны капитан М. П. Моисеенко на фронте командовал батальоном, а с февраля 1943 года и до конца войны — 220-м стрелковым полком, отличившимся уже в Орловско-Курской битве. Потом были бои за освобождение Бежицы, Почепа, Унечи, Клинцов, Климова и других городов Брянской области. Дальше были Гомель, Буда-Кошелево, Жлобин и другие города Белоруссии.

«Бои на Брянщине, — вспоминал Михаил Панкратович на одной из встреч однополчан, — были тяжелыми. — Эсэсовцы дрались с фанатизмом смертников. Но противник так и не смог сдержать наступательного порыва наших войск. Более того, стремительное наступление наших войск спасло многие города и села Брянщины от окончательного уничтожения».

В марте 1944 года нашу дивизию из-под Жлобина перебросили на Ковельское направление. Но это было потом. А пока шли тяжелые бои на Брянщине. Об этом свидетельствуют имеющиеся у меня архивные документы: 158 солдат и офицеров 4-й Бежицкой стрелковой дивизии были награждены орденами и 479 — медалями.

К боевым наградам нашего комполка после освобождения юго-западных районов области прибавился второй орден Красной Звезды. Потом были и другие награды: орден Ленина, три ордена Красного Знамени, Орден Отечественной войны I степени.

После боев за Ковель наша дивизия вышла на границу с братской Польшей. Затем была река Одер у города Франкфурт-на-Одере, плацдарм на ее западном берегу, вошедший в историю Отечественной войны под названием Кюстринского. Отсюда до Берлина оставалось уже всего 60, но очень трудных километров. В этих боях не раз отличался наш 220-й стрелковый полк и его командир М. П. Моисеенко.

Это о нас потом писал поэт-фронтовик Леонид Хаустов:

«В сердце есть незабвенные даты,
Долу клонится знамени шелк,
То сражается двести двадцатый.
До последнего воина, полк».

После войны наш комполка, ставший полковником, несколько лет был военным комендантом одного из районов Берлина. Потом возглавлял облвоенкомат. А в 1965 году вышел в отставку и стал работать на производстве в своем родном городе Харькове. К боевым наградам прибавился орден Трудового Красного Знамени. Однако ранения и контузии, полученные в боях за Родину, давали о себе знать. В 1979 году нашего командира не стало. Но однополчане по-прежнему помнят и любят своего комполка.

Б. Лебедев

Авангард № 11, 1985 г.