Кондрат

Александр Кондратьевич Иващенко, дочь Валентина, Софья Самуиловна и сын

Очерк о ветеране Великой Отечественной войны Александре Кондратьевиче Иващенко был готов к отправке в редакцию «Авангарда». Дело оставалось за малым — дать материалу название. Оказалось, что сделать это не так-­то просто. Нет, совсем не потому, что никак не находились ёмкие слова, скорее наоборот. Их было много, но на ум приходили пафосные слоганы, по большей части из военного прошлого Александра Кондратьевича. Однако ветеран был настолько многогранной личностью, что теперь, вспоминая о нём, автор подыскивал что-­то универсальное для того, чтобы рассказать о его профессиональной деятельности, семье, жизни после войны, а не только о боевом прошлом. В селе его самого, детей и жену определяли одним коротким словом — Кондратовы. Владимир, Александр, Леонид и Валентина – дети главы семьи. Кондратова Соня — его жена. Даже теперь, по прошествии не одного десятка лет, его внучку Наталью Викторовну Филиппову, которая проживает со своей семьёй в Климово, по укоренившейся привычке сельчане зовут Натальей Кондратовой. Человеку, малосведущему в сельском социуме, может показаться, что такое именование несколько фамильярно, не совсем уважительно по отношению к ветерану. Не верно…. Сам он даже гордился тем, что его так именуют. В своё время он говорил:

— Я же не сам себя так назвал, это определил народ. А ведь известно, что «глас народа — глас Божий». Во главе «сельской народной паспортизации» поставлен мой отец, которого и звали Кондратий. Односельчане сократили это имя до короткого — Кондрат. Когда говорят Кондратовы, то имеют ввиду кровную родню моего отца. Разве это не повод для гордости за него, за весь наш род? Характерно и то, что во время учёбы в педагогическом заведении меня звали Кондратом, да и мои однополчане в большинстве случаев так же прозывали меня.

Александр Кондратьевич был одним из самых уважаемых жителей Сытой Буды. Само собой, что к нему в силу возраста и общественного положения никто не обращался по имени Кондрат. Однако между собой жители называли его именно так…. Тут уж ничего не поделаешь, так устроен сельский мир…. Исходя из этих соображений, я и обозначил очерк. Теперь, после этого лирического отступления, обратимся к фактам более прозаическим….

Александр Кондратьевич Иващенко родился во времена царствования императора Николая Второго, в 1910 году. Детство его мало чем отличалось от судеб миллионов детей того времени. В стране была разруха, голод: строилось новое социалистическое общество. Трудовая биография молодого человека началась в деревне Ясеновка в местной школе. Здесь же Александр Кондратьевич познакомился с милой, бойкой девушкой Софией, которая впоследствии стала его женой и верной спутницей жизни более чем на шестьдесят лет.

К началу Великой Отечественной войны у супругов Иващенко уже было двое детей. Старший Владимир родился в 1938 году, затем появился на свет и Александр, незадолго до начала всенародной трагедии. Оговорюсь сразу, что через два года, во времена, когда родное село находилось под оккупацией гитлеровцев, а именно в 1942 году, сын Саша от скоротечного воспаления лёгких скончался. Двое последующих детей — Леонид и Валентина — родились уже после Великой Победы. В первые дни Великой Отечественной войны у большинства советских людей было нарушено чувство справедливости. Люди, как пчёлы, потревоженные в улье, дрожали от негодования и рвались в бой. Александр Кондратьевич, не был исключением.

— Мне казалось, — вспоминал он, — что от одной только моей злобы и ненависти к фашистам последние должны были замертво падать на нашу родную землю. Замертво, конечно, никто не падал, но это чувство негодования, нарушенной справедливости, непривлекательное, в общем-­то, в мирное время держало нас, воинов, в постоянном напряжении, не давало расслабиться, позволяло быть в постоянной готовности к выполнению любого задания.

Солдаты постарше, уже, как говорят, понюхавшие порох, немного охлаждали нас, говоря: погодите, хлопцы, всё ещё впереди….

На фронт Иващенко ушёл в начале войны. Разведывательный взвод 774 стрелкового полка, куда попал служить рядовой Иващенко, возглавлял лейтенант Столяров.

— Был он человеком справедливым, — вспоминал Иващенко, — во всех отношениях, добропорядочным образцом для всех новобранцев. Однажды с ним случилась беда, — озадаченно при этих словах вздыхал Александр Кондратьевич, — вот как это было…. Во время вспоминаемых событий наш взвод дислоцировался недалеко от дороги Рославль—Смоленск. Развед-взвод, и это понятно, главной своей задачей считал как можно более оперативно доставлять в штаб полка «языков».

В одну из ночей к лейтенанту Столярову привели на допрос очередного пленного немца. Наш командир стал с ним разговаривать, благо он хорошо владел языком врага. Фашист держался надменно, вызывающе. Это было понятно: в тот начальный период войны стратегия сокрушения ещё не вылилась для немцев в стратегию истощения. Спесь­-то фашистам ещё не сбили. После короткой словесной перепалки между пленным и Столяром, как его прозвали бойцы, он выхватил пистолет и застрелил немца. Мы остались в неведении, по незнанию немецкого языка, но что­-то фашист сказал очень обидное нашему командиру, поскольку тот, рассудительный и уравновешенный во всех ситуациях, «слетел с катушек». Чисто по­-человечески мы понимали Столяра: вся его семья погибла при налёте авиации в одночасье.

Однако эмоции эмоциями, но командир наш совершил должностное преступление — не дал воспользоваться сведениями, возможно ценными, да и ночь упорной работы разведчиков пошла, как говорят, коту под хвост. Главное, что штаб полка не получил ожидаемых данных.

Солдаты переживали за своего командира, — с тяжёлым вздохом, как будто бы это происходило совсем недавно, продолжил Александр Кондратьевич. — Лейтенанту прочитали приговор и приказали сделать три шага вперёд взвода. Наступила жуткая тишина….

После некоторого замешательства и обсуждения ситуации среди офицеров полка приказ пересмотрели. Лейтенанта разжаловали в рядовые, но оставили в нашем взводе, — с видимым облегчением продолжил Иващенко.

— В ту же ночь я и Столяров отправились на привычное задание — взять «языка». Долго нам не везло, мы совсем заклякли, ведь целую ночь просидели на краю деревни без резких движений. Кровь совсем застоялась. Близился рассвет, а задание всё так же оставалось невыполненным. Вдруг видим, что около крайней избы двигаются какие-­то люди… Присмотрелись, аж дух захватило от предчувствия боевой удачи. Я аж задрожал от нетерпения.

— Спокойно, Кондрат… спокойно, больше выдержки, никуда от нас эти сволочи не денутся… спокойно, а то всё испортишь своим нетерпением… — увещевал меня товарищ. Высокий, худой обер­-лейтенант со своим денщиком ловили возле дома большого, с красивыми переливами перьев петуха. Видимо, курятины захотелось, решили приготовить жаркое.

Александр Кондратьевич разволновался от рассказа, начал потирать руки….

— Немцы забыли об осторожности, да они, по всему было видно, не ждали неприятностей, наоборот, уже были в предвкушении прекрасного блюда из курятины. Жестикулировали, что-­то бормотали, а петух-то бежал прямо на нас…. Тут мы их и захватили, вместе с петухом, а потом доставили в расположение части.

Дальнейшей судьбой фрицев я не интересовался, а вот птица эта стала для нас талисманом, — смеётся Иващенко, — затем где­-то этот талисман затерялся, война ведь… не до петуха дело….

После этого и других удачных рейдов в тыл врага Столярова восстановили в воинском звании, даже наградили, он опять стал командиром разведывательного взвода, солдаты были этому только рады.

— Вот ведь как на войне бывает, — с чувством душевного облегчения подытожил Александр Кондратьевич. — Были события гораздо трагичнее и важнее в моей воинской биографии, но эта история с петухом накрепко врезалась мне в память. Когда я вспоминаю этот случай, обязательно думаю о солдатском братстве, о своих друзьях, о простых тружениках войны, людях, которые жертвовали всем, даже жизнью, чтобы отстоять честь и независимость своей Отчизны.

— Под городом Ельня в одном из боёв меня ранило, — после некоторого молчания, вызванного, я думаю, приливом патриотических чувств, продолжил ветеран, — я попал в госпиталь города Чирчик, что в Узбекистане. Врачи сказали, что рука действовать будет очень плохо. Досада и отчаяние охватили меня. Как же так, думал я, а землю за меня пахать кто будет? Да и как я воевать с одной рукой буду? Ведь о том, чтобы мобилизоваться по ранению, и мысли не было. Лежал я в госпитале, и такие вот печальные мысли бередили мне душу. Заняться в лазарете особо нечем было, а поэтому я мечтал…. Мечтал о том, как вернусь домой, с какой радостью меня встретят родные и близкие. Правда, в эти мечты всегда закрадывалась тревога, смутное беспокойство, какой­-то неосознанный страх… как они там за линией фронта коротали это трудное время? Отец мой погиб во время Гражданской войны, в доме не осталось ни одного взрослого мужика….

Мать моя за революционную деятельность сидела в Новозыбковской тюрьме. В своё время чувствовалось, что, несмотря на возраст, в покое немцы её не оставят. И мысли эти, тревоги, к великому сожалению, были не напрасны….

Война догорала, после выздоровления Александр Кондратьевич Иващенко проходил службу в отдельном батальоне связи краснознаменной ордена Ленина и ордена Суворова 1­й степени военной академии Красной Армии имени М.В. Фрунзе.

Был солдат демобилизован в ноябре 1945 года в звании сержанта. Напоследок, в том же ноябре, командир отдельного батальона связи гвардии полковник Кириенко вручил Александру Кондратьевичу благодарственное письмо, где кроме прочего говорилось: «…на протяжении Великой Отечественной войны советского народа против фашистской Германии Вы своей добросовестной службой в Красной Армии оправдали доверие советского народа и вложили свой вклад в общее дело Победы. Вы честно и беспрекословно выполняли все задачи, поставленные командованием…. Мы уверены, что Вы, возвратясь домой, используете всю свою энергию и навыки, приобретённые в Красной Армии, на благо народа и отличитесь в мирном строительстве страны…»

Домой солдат возвратился в конце 1945 года. Ни мать, ни жена не встретили его у порога дома, как мечталось в часы отдыха на войне и в госпитале. Мать расстреляли немцы, ему только и осталось, что поднять горькую чашу в её память.

Жена оказалась у родителей в деревне Ясеновка. Младший его сынок Саша умер от простуды через несколько дней после того, как мать ребёнка София Самуиловна чудом вышла из застенков гестапо.

— Всех моих родственников погубила война, — с чувством невыразимой горечи делился Александр Кондратьевич Иващенко. — Слава Богу, жена осталась цела, да сын Володя.

У Сони моей дела сложились не лучше, мало кто уцелел у неё из родни. Отца жены замучили фашисты, брата расстреляли. Сестру с детьми живыми закопали в землю около Чурович, муж сестры был также зверски убит, — замолчал солдат, безмерно его горе, и тут никакими словами его отчаяние и боль не передать….

После войны Александр Кондратьевич вступил в ряды Коммунистических партий, опять стал работать в школе, как и до войны. Он знал, что человек не может сам по себе вырасти хорошим или плохим. Воспитание подрастающего поколения дело трудное и бывалый солдат прилагал все усилия к тому, чтобы его ученики росли добрыми и честными.

Каждый день, в дождь и вьюгу, жару и мороз, проделывал учитель пятикилометровый путь в соседнюю с Сытой Будой деревню Побожеевка, где проработал ветеран 30 лет, и обратно домой. У него, как я и сказал ранее, после войны родились ещё двое детей. Леонид, который сейчас живёт в Москве, и Валентина, уже, к огромному сожалению, ушедшая в мир иной. Леонид Александрович по примеру отца 42 года проработал в сфере образования, Валентина жила в Климово, работала на скорой помощи фельдшером.

Двое внуков от сына Владимира живут сейчас в городе Уссурийске. Дарья и Сергей, правнуки, дети супругов Филипповых, потихоньку подрастают. Сама же внучка Наталья Викторовна успешно трудится в центре психолого­-педагогической, медицинской и социальной помощи Климовского района педагогом-­психологом. Она бережно ухаживает за могилками своих родственников. Заслуженный ветеран Александр Кондратьевич Иващенко покинул этот мир в 1997 году в возрасте 86 лет. Его жена Софья Самуиловна дожила до 90 лет.

Как завещание потомкам, помнятся слова отважного воина при одной из наших последних встреч: «Наш народ — это сила, сила огромная, миролюбивая и доброжелательная. Мы не хотим никому зла, но и себя в обиду не дадим никогда. Так было и так будет всегда…»

Николай Гордеенко

Авангард № 7, 2020 г.