Бой на польской земле

Очень скромный человек Василий Иванович Одоленко. Не любит хвастаться, рассказывать о себе. И только в дни самых боль­ших праздников можно узнать, что человек он заслуженный, отмечен­ный многими боевыми наградами. В такие дни выходит он на улицу Кирилловки в новом пид­жаке, на котором сияют ордена Отечественной войны, Славы III степе­ни, медали «За отвагу», «За Победу над Герма­нией…» и многие другие.

За каждой наградой стоят тысячи километров фронтовых дорог, тяже­лый солдатский труд, кровь и смерть.

Очень точно, очень яс­но назвал одну из своих книг о прошедшей войне писатель Константин Си­монов – «Солдатами не рождаются». Да, солда­тами не рождаются, но ими становятся. Стано­вятся тогда, когда нави­сает над Родиной черная тень порабощения, когда чужие люди из чужой страны приходят на твою землю, чтобы разрушить твой дом, чтобы надру­гаться над твоей ма­терью, чтобы убить твое­го сына…

Меньше всего думал кирилловский паренек Вася Одоленко о том, что придется ему стать солдатом войны. Вокруг кипела прекрасная жизнь. Страна строила новое общество. Звенели песни над колхозными полями, вставали заводы-гиганты, текли по новым руслам реки, в неведо­мых дотоле местах воз­водились новые города.

Василий тянулся к технике. Она только-только начала поступать в деревню на замену при­вычному коню и сразу же покорила мальчи­шечье сердце.

Одоленко становится учащимся Унечской шко­лы ФЗО железнодорож­ного транспорта, изучает слесарное, токарное де­ло, учится паять, лудить, работать с жестью. Про­ходит немало времени, и вот он уже рабочий же­лезнодорожного депо станции Калинковичи Бе­лорусской ССР.

Василий Иванович и сейчас, по прошествии многих лет, в мельчайших подробностях помнит пер­вый день самостоятель­ной работы. Помнит вол­нение свое, запах машин­ного масла и паровоз-великан мощностью в сотни лошадиных сил, в который ему предстояло вдохнуть жизнь, чтобы вновь запыхтел он паром и помчал по стальным магистралям тысячи тонн грузов в самые разные уголки необъятной От­чизны.

Вот он сам, мальчишка почти еще, стоит возле паровоза, поглаживает ссадины на руках. Рядом наставник. Вдвоем берут­ся за инструменты и те­ряется ощущение време­ни. Движется дело, и начинает от радости петь душа. Получается, ожи­вает железный конь.

Тяжелая весть о веро­ломном нападении фаши­стской Германии на на­шу страну ударила боль­но, но не оглушила, не заставила в растеряннос­ти опустить руки.

Уже назавтра, — вспоминает Василий Ива­нович, — на работу мы вышли собраннее чем обычно. Чувствовалась сосредоточенная напря­женность, руки у всех увереннее, точнее и быст­рее выполняли дело, гла­за были зорче и внима­тельнее, слух обострен­нее. За смену мы стали делать вдвое больше, чем совсем недавно.

Война стремительно приближалась. Пришел приказ эвакуироваться на восток. Горячка сбо­ров, демонтаж оборудо­вания мастерских, по­грузка в железнодорож­ный состав и путь под орудийный гул на запа­де, под бомбы из-под черных крестов самоле­тов.

Фашисты топчут род­ную землю, грабят, жгут, убивают. Надо на фронт, надо лицом к лицу с ни­ми, надо в военкомат. А там:    «Подрасти, парень.

Войны на тебя хватит. Твоя работа фронту сей­час нужна не менее, чем на передовой».

Работал, но каждым днем, каждой минутой был там, где с оружием в руках решалась судьба Родины.

Пришел 1943 год. Сбы­лась мечта. Одоленко в действующей Армии. Форсирование Днепра.

Тяжелое ранение. Опять фронт, 2-й Белорусский. 1348-й стрелковый полк, он командир орудия в батарее сорокопяток.

Мы, как правило, — говорит Василий Ива­нович, —двигались вмес­те с пехотой, оказывая помощь ей огнем своих орудий, подавляя огне­вые точки противника. Нередко случалось, всту­пали в единоборство с фашистскими танками.

Однажды батальону пехоты, которому мы бы­ли приданы, была постав­лена задача: овладеть высотой в районе г. Вель­ска в Польше. Заняли исходные позиции. Наш орудийный расчет тща­тельно замаскировался. Артподготовка по перед­нему краю противника. Пехота двинулась в ата­ку. Однако на нашем ле­вом фланге противник встретил атакующих та­ким сильным огнем, что пехотинцам пришлось за­лечь. Мы нервничали. Командир чертыхался. Откуда бьют эти прокля­тые пулеметы фашистов? Глаза проглядели — не видно. Хорошо замаски­ровались гады.

Влетает на батарею связной от комбата. По­казал ориентиры. Залп, еще раз и еще. Умолкли пулеметы Пошла вперед пехота.

Следим за нею. При­каз: – «Немедленно обору­довать огневую позицию на новом месте. Возмож­на контратака». Ждать долго не пришлось. Нем­цы поперли на утраченные позиции. Вот тут-то наши сорокопятки пора­ботали на славу. Было жарко. Краска сыпалась со стволов пушек. Били по наступающим прямой наводкой. И выстояли.

Бои часто похожи один на другой. И хоть в каж­дом своя задача, и слож­ность исполнения разная, но пот солдатский тот же, и смерть в глаза одинаково смотрит. Вот как-то в Польше получи­ли приказ — форсировать реку, захватить плац­дарм, и закрепиться на нем.

Стоим на исходных по­зициях. Началась арт­подготовка. Пошла авиа­ция. Солнце померкло от пыли и гари. Сплошной гул. Земля содрагается от мощных взрывов бомб и снарядов. Началась пе­реправа. Мост через ре­ку немцы частично раз­рушили. Пользоваться им нельзя, и ждать нельзя пока саперы починят или наведут новый. Пехота для переправы использу­ет подручные средства, наскоро сколоченные плоты, лодки. А нам пушки через реку перетя­гивать нужно тросами. Кожа с рук слезла, но вытянули. Неоправившихся от артподготовки немцев, выбили из пере­довых оборонительных линий. Плацдарм есть.

С темнотой бой утих, а с рассветом вновь на­чался ад. Одна атака следовала за другой. Нем­цы озверели. Прут, не считаясь с потерями. Пехоту поддерживают танки. Батарейцы пада­ют с ног от усталости, но держаться нужно, стре­лять, стрелять.

Командир, слева танки, — кричит поднос­чик снарядов.

Дело решают доли се­кунды. Кто первым вы­стрелит, у того и успех. Первые мы. Танк оста­новился, задымил. Но и у нас осколками снаряда ранены трое из расчета. Из-за бугра показывает­ся башня еще одного танка, потом еще. Тем­неет в глазах.

Огонь! Огонь!

Подбит второй. Третий остановился, попятился назад.

И снова огонь по пе­хоте. Из семи человек расчета осталось трое. Но пушка бьет.

Были жестокие и кро­вопролитные бои на тер­ритории Восточной Прус­сии. В одном из них Ва­силий Иванович был вновь тяжело ранен. Дли­тельное лечение и инва­лидность пожизненно.

После войны Василий Иванович Одоленко вер­нулся в родное село. Око­ло тридцати лет безуп­речно трудился в колхо­зе «Красный Октябрь». Сейчас он — пенсионер.

…Скромный человек Василий Иванович Одо­ленко. И только в дни больших праздников, когда выходит он на улицу с боевыми награ­дами, можно узнать, ка­кой большой и трудный путь, прошел солдат, как много сделал во имя Ро­дины.

М. Пугачев

Авангард № 46, 1985 г.